прилавка.
— Я не настолько знаменита. — мои пальцы скользят вверх, вдоль края его челюсти. Для меня до сих пор чудо, что я могу прикасаться к нему вот так.
— Ммм? — его свободная рука ложится на мою талию, теплая и большая. — Я хочу, чтобы один человек очень сильно меня ненавидел.
Мое дыхание перехватывает.
— Сталкер.
— Да. Я хочу, чтобы он завтра смотрел на фотографии, где мы выходим на ту красную дорожку, и я хочу, чтобы он горел изнутри от ненависти ко мне. Чтобы желал оказаться на моем месте, держать тебя, — взгляд Веста опускается к моим губам. — Я хочу, чтобы он представлял, что ты делаешь для меня то, чего никогда не сделаешь для него.
— Ты думал об этом.
— Думал, — мрачно признается он. — Потому что я хочу, чтобы он стал безрассудным и глупым, чтобы я мог поймать его.
Свирепость в его глазах заставляет меня чувствовать себя так же, как когда он накинул на меня свой пиджак. Окутанной, теплой, о которой заботятся. Годами я ненавидела, когда мой брат пытался делать что-то подобное. Когда моя мать жаловалась, что я уезжаю слишком далеко.
Но с Вестом это делает меня сильнее.
Несколько человек смотрят на нас с интересом. Не каждый день люди предаются таким публичным проявлениям чувств.
И уж точно не я.
Но вот она я, половина пары. Даже если это всего лишь притворство.
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу.
— Можно я поцелую тебя?
— Тебе больше не нужно спрашивать.
— Все еще кажется правильным. Я не хочу…
— Если ты собираешься сказать «воспользоваться тобой», — говорит Вест, — После того как я только что видел тебя в одном нижнем белье перед двадцатью людьми, зная, что тебе было некомфортно, я, наверное, разобьюсь.
— Это тебя задело?
Его челюсть напрягается.
— Да.
— Я привыкла. И я собираюсь отказаться от дальнейших съемок.
Как только я соберусь с духом, чтобы сказать маме, брату и агенту, что с моим модельным бизнесом полностью покончено.
— Хорошо, — говорит он. — Делай то, что хочешь, бедовая.
— Что ты думаешь? Это была их коллекция. Нижнее белье.
Я погружаю руку в его густые волосы, и это помогает мне устоять против потока взволнованных нервов.
Зубы Веста скрипят.
— Нора…
— Я никогда не знаю, когда твои комплименты настоящие, а когда они часть игры, в которую мы играем, — говорю я. — Но, может быть, это неважно. Может быть, я все равно хочу это услышать. Может быть, я хочу притвориться сегодня вечером обожаемой девушкой.
Его руки обхватывают мою талию, и напряжение в нем может рассеяться одним ударом.
— Ты выглядела чертовски невероятно. Это то, что ты хочешь услышать? Ты знаешь, что ты красива. Но это свело меня с ума, милая, видеть тебя в одном только этом кружеве. Знать, как легко было бы сдвинуть его в сторону…
— О.
— Слишком много?
Я качаю головой, и его губы изгибаются в темную улыбку.
— Ты сегодня смелая. И если ты хочешь, чтобы тебя обожали, что ж… я бы обожал тебя. Говорил бы, как красиво ты выглядела, как идеально, в нижнем белье, которое никто, кроме меня, не должен видеть. У тебя была маленькая жемчужина, свисающая между сисек. Ты заметила ее? Потому что я точно да.
— Да. Это часть… их фирменного стиля. — я снова чувствую жар под платьем. — Что бы ты сделал? Если бы у нас не было публики.
Что-то сверкает в его глазах. Вопрос и восторг, и он точно знает, к чему я клоню.
— Я оставил бы тебя на том диване. Выгнал бы остальных из комнаты. Я говорил тебе, я не люблю, когда другие смотрят, как я довожу женщину до оргазма.
— И ты довел бы меня до оргазма.
— Я попросил бы тебя сначала показать, как ты трогаешь себя. Говорил бы, как красиво ты выглядишь, как хорошо справляешься, как здорово ты меня радуешь. — он наклоняется ближе, проводит губами по моим. — Тебе понравилось всасывание на том вибраторе, да?
— Ты знаешь, что да.
— Я мог бы сделать это.
Между моих ног пульсирует.
— Ты имеешь в виду…
— Именно это я и имею в виду, да.
Дышать трудно. Трудно сосредоточиться. Его губы скользят по моему виску.
— Вот что я сделал бы с тобой на том диване. Поклонялся бы тебе так, как ты заслуживаешь.
— Я… я…
— В этот раз слишком много?
Я крошечно качаю головой, говоря «нет».
Он стонет у моего виска.
— Ты возбуждаешь меня в самые неподходящие моменты, милая.
— Правда? — я бросаю взгляд между нами.
— Правда. Блядь, не привлекай к этому внимания. И не звучи так чертовски счастливо.
Я смеюсь.
— А почему бы и нет? Это круто.
— Не могу поверить, что ты только что использовала это слово, — бормочет он.
— Какое еще слово ты хочешь, чтобы я использовала?» Я приподнимаюсь, касаясь губами его уха, и шепчу на французском то, чего не сказала бы ему. Что, кажется, мне нравится быть его обожаемой девушкой.
Он снова стонет, и его руки сжимаются на моей талии.
— Мне нужно освежить мой французский.
Что-то вибрирует у моего бедра. Настойчиво, неумолимо. Это не звонок. Должно быть, смс. Один, два. Затем третий. Словно кто-то пишет мне без остановки.
— Извини, — говорю я. — Кто-то, кажется, пытается связаться со мной.
Я открываю сумку и достаю телефон. У моей матери иногда бывают эпизоды, когда она требует моего внимания со всем рвением комара. Подойдет ли этот диван для моей декорационной проекции? Синий или белый? Скажи!
Но это не мама.
Сообщения от неизвестного номера. Семь «привет» подряд, без знаков препинания, без заглавной буквы.
Быстро приходит еще одно сообщение.
«Хорошо. Теперь у меня есть твое внимание.»
У меня падает сердце, и я поворачиваю телефон к Весту. Появляются три точки, сигнализирующие, что человек печатает.
Я не могу оторвать взгляд.
«Ты прекрасно выглядишь в этом черном платье. Но тебе не следует позволять ему трогать тебя вот так.»
— Дерьмо, — рычит рядом со мной Вест. В следующее мгновение его рука уже вокруг меня, и он быстрым жестом подзывает наших охранников.
Мои руки трясутся, держа телефон. Я продолжаю смотреть на него, но три точки снова не появляются. Больше никаких сообщений.
— Нора, — его низкий голос настойчив у моего уха. — Пошли. Мы уезжаем. Дай мне телефон.
Мой взгляд скользит от лица к лицу в комнате, пока мы идем. От человека к человеку. Сталкер здесь. Внутри. Другого объяснения нет. Сколько здесь людей? Сто? Двести?
Амос и Сэм тоже здесь, идут позади меня. Вест отдает приказы низким
голосом. Он
