его полным доминированием.
Что в конце концов доводит меня до точки невозврата, так это прерывистое дыхание Кольта, прижимающегося к моей икре и целующего ее с той же страстью, что и мои губы. Громкий вопль, вырывающийся из моей груди, разносится по всей комнате, мое естество сжимается его, словно в тисках, гарантируя, что мы оба кончим одновременно. Я слышу, как Кольт выкрикивает мое имя, когда снова входит в меня, прежде чем рухнуть на меня сверху. Ослепительный свет, который омывает мое тело и душу, настолько ошеломляющий, что я мысленно протягиваю руку, чтобы ухватиться за него, пока он не растворился в воздухе.
И в этой эйфории, все потрясающие цвета, которые были во мне несколько секунд назад, растворяются в бесконечной черноте.
Глава 21
Эмма
Не уверена, как долго я проспала, но когда мои глаза наконец открываются, меня охватывает чувство внутреннего покоя. Больше не переживая из-за того, что произошло в моей спальне с моим учеником, я прижимаюсь к шее Кольта, который легонько проводит пальцами вверх и вниз по моей спине.
— А вот и ты, — воркует он, как только понимает, что я проснулась. — Ты заснула на мне, Эм.
— Не стесняйся, Кольт. Я потеряла сознание. Ты можешь это сказать.
— Нет. Это прозвучало бы слишком похоже на хвастовство, — он усмехается, касаясь своим носом моего, прежде чем поцеловать в кончик.
— А как насчет тебя? Ты вообще спал? — спрашиваю я, протирая глаза, чтобы прогнать остатки сна.
— На самом деле, нет.
— Почему?
— Тебе не о чем беспокоиться, — он одаривает меня мягкой улыбкой.
Я глажу его по груди, в то время как Кольт легким, как перышко, прикосновением перебирает мои волосы. Чтобы лучше видеть его лицо, я взбираюсь на него сверху. Я кладу подбородок ему на грудь, пока он играет с прядью моих волос.
— Ты собираешься отправить меня домой, Эм? — спрашивает он, и его нефритовые глаза ясны и безмятежны, как зеленый луг весенним днем.
Я качаю головой.
— Почему нет?
— Ты знаешь почему.
— Да, — ухмыляется он. — Но это не значит, что я не хочу услышать это от тебя.
— Потому что ты был прав. Я устал с этим бороться.
Его изумрудные глаза приобретают совершенно новый блеск, отражая сложные чувства, которым я отказываюсь давать названия.
— Хм, — мурлычет он, проводя большим пальцем по внешней стороне моей щеки.
— Что?
— Мне нравится, что твое лицо, это первое, что я вижу утром.
— И что это должно значить?
— Это должно что-то значить, чтобы быть правдой?
— Нет, — тихо отвечаю я, прекрасно понимая его, хотя и жалею об этом.
Он издает еще один искренний смешок, согревающий меня изнутри.
— Как насчет того, чтобы принять душ?
Я киваю, думая, что это предпочтительнее, чем продолжать разговор в том же духе.
Он стягивает с нас простыню, подхватывает меня на руки и несет ванную. Он ставит меня на ноги, чтобы включить душ, и, как только его устраивает температура, мы оба проскальзываем внутрь. Он наливает немного геля для душа в ладони и начинает мыть мои ноющие конечности, пока вода смывает с наших тел пот прошлой ночи.
— Это приятно, — признаюсь я, закрывая глаза, чтобы насладиться его нежными ласками.
Закончив мыть мое тело, он поворачивает меня лицом к кафелю и переходит к моим волосам, массируя кожу головы до тех пор, пока я не расслабляюсь настолько, что рискую заснуть стоя. Единственное, что заставляет меня быть настороже, — это его твердый член, прижатый к моей заднице.
Думаю, выносливость этого двадцатидвухлетнего парня не превзойти.
Как только он заканчивает смывать весь шампунь с моих волос, я поворачиваюсь к нему лицом.
— Моя очередь, — говорю я, меняясь с ним местами, так что он оказывается под струей воды.
Его кадык бешено дергается, когда я мою каждую клеточку его тела, от роскошных темно-каштановых волос до упругого пресса и впечатляющих мускулистых предплечий. Когда его торс полностью вымыт, я опускаюсь на колени.
— Эм, — умоляет он, пока я массирую его икры и крепкие бедра. Когда я добираюсь до его члена и обхватываю его у основания, он шипит.
— Господи Иисусе, женщина, ты, блядь, меня убиваешь.
Я продолжаю поглаживать его крепкую длину, его член набухает в моей хватке. Вода стекает по его торсу, смывая остатки мыльной пены, и каждый дюйм его тела благоухает, как поле бархатцев, но при этом сохраняет тот мужской аромат, который принадлежит ему и только ему. Не в силах больше сопротивляться, я ласкаю языком головку его члена, прежде чем полностью обхватить ее ртом. Он что-то бессвязно бормочет, его пальцы вцепляются в мои мокрые волосы, и он проталкивает свой длинный, твердый ствол глубже. Я сосу его изо всех сил, мои глаза наполняются слезами, когда кончик его головки касается задней стенки моего горла.
— Посмотри на меня, — приказывает он.
Мои веки трепещут под струями воды, я делаю все, что в моих силах, чтобы не отрывать от него взгляда, пока мой язык облизывает жилку в нижней части его члена, прежде чем снова обхватить его ртом. Я все еще не отрываю от него глаз, когда он подхватывает меня под мышки, поднимает и переворачивает, ударяя меня по ногам, чтобы развести их в стороны.
— Держись за стену.
— Кольт, — начинаю протестовать я, так как мы не взяли с собой презерватив.
— К черту это, Эм, — рычит он, словно читая мои мысли, и хватает меня сзади за горло, так что моя спина прижимается к его груди. — Ты хочешь меня?
— Да, — извиваюсь я.
— Тогда я трахну тебя жестко. Я чиста. Клянусь своей жизнью, это так. Я не кончу в тебя, если ты этого не захочешь, но не остановлюсь.
— Я на таблетках, — это мой автоматический ответ, потому что прямо сейчас я хочу, чтобы он был внутри меня.
Нет, не хочу.
Нуждаюсь.
Как пылающему пламени, которому для выживания нужен кислород, мне нужен Кольт, чтобы вернуть жизнь в мое тело единственным известным ему способом.
Мы задерживаем дыхание, когда его твердый член входит в меня.
— О, боже мой!
— Твою мать!
Я больше не смогу сдерживаться, чтобы не кончить.
— Кольт!
— Я не знаю, что меня возбуждает больше. Трахать тебя вот так, кожа к коже, или то, что ты вот-вот кончишь, только потому, что мокрая и нуждаешься в этом после того, как отсосала мне.
— О, Господи, — это все, что я говорю, когда он врезается в меня так, словно хочет разорвать на части.
Я ударяю раскрытыми ладонями по кафельной стене, безуспешно пытаясь сдержать взрыв,
