человек?
— Огонек, все в порядке?
Я кивнула, пытаясь обрести утраченный голос.
— Я просто хотела тебя увидеть.
— Хорошо, — сказал Пакстон, но не сдвинулся с места.
— Я хотела… — Я покачала головой. — Вчера вечером ты меня поцеловал.
Он широко улыбнулся:
— Да, и сегодня утром. Я планирую делать это почаще.
Я продолжала теребить бандану в руках.
— И это все? Ничего больше?
— Тебя это тревожит? Я поселился с тобой в одной комнате не ради секса, Лия. Я хочу быть с тобой вовсе не для того, чтобы трахаться. — Его лицо напряглось.
— Нет, я сейчас не об этом. — Ну почему все так сложно?! — Просто мне интересно: тебе самому хочется чего-то большего, чем поцелуи?
— А тебе?
Его голос звучал так спокойно, а у меня внутри все буквально рвалось на куски. И как это назвать? Он даже не отошел от двери. Я уже начала сомневаться в себе.
— Только если тебе самому этого хочется.
Он уставился на меня, округлив глаза.
— Если мне этого хочется? Ты шутишь? Воспоминания о твоем теле проносятся у меня в голове примерно каждые пятнадцать секунд. Можешь не сомневаться.
— Но ты даже ко мне не подходишь. — Я попыталась сглотнуть комок, вставший в горле, но тот не сдвинулся с места.
Его руки опять напряглись, словно он еще крепче вцепился в дверной косяк.
— Не подхожу, потому что не доверяю себе. Если я подойду, то уже не удержусь и начну сразу тебя раздевать.
Я не знала, что на это сказать.
— Если ты говоришь, что готова, мне нужно, чтобы ты была уверена на сто процентов, Лия. Потому что я хочу тебя с той минуты, как впервые увидел на балконе, и ты даже не представляешь, сколько мне потребовалось сил, чтобы сдержаться. Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, сколько мне требуется самообладания, чтобы на тебя не давить.
— Э-э-э… — Гигантский ком в горле сполз ниже, застряв в желудке, и внутри у меня все вскипело.
— Это все, что ты скажешь? — спросил Пакстон.
Я сомневалась, что сумею хоть что-то сказать. Все мои мозговые клетки пытались сформировать связную мысль, но пока получалось только: быстрее, быстрее.
Его взгляд упал на мои руки, теребившие бандану.
Красную бандану.
Это был не флаг, но будем считать, что да. Я подняла руку и дважды взмахнула банданой, а потом бросила ее на пол. Глаза Пакстона потемнели, и я удивилась, что он не выломал дверной косяк, — так сильно напряглись его руки.
— Скажи словами. Мне надо это услышать. Между нами не должно быть никакого недопонимания, никогда.
Все мое тело так и гудело, а ведь он еще даже не прикоснулся ко мне.
— Я тебя хочу, Пакстон.
Он медленно опустил руки и подошел ко мне, не сводя с меня глаз. Я не сдвинулась с места, мое сердце колотилось сильнее с каждым его шагом, словно в моем теле включился радар на Пакстона и теперь издавал сладчайшие сигналы тревоги.
Он подошел вплотную и накрыл мои губы своими, целуя меня почти до потери сознания, превращая мой разум — и мои колени — в дрожащее желе. Я запустила руки ему в волосы, он сжал мои бедра и притянул меня еще ближе к себе. Прервав поцелуй, Пакстон провел губами по моей шее, и я повисла на нем, обняв его ногами за талию.
И… черт… его полотенце упало.
Пакстон оказался голым, восхитительно, полностью голым, и у меня пока не было возможности это увидеть. Я провела руками по его мускулистой спине, а потом вдруг выяснилось, что я сама лежу на спине, погружаясь в мягкую постель, а он лежит прямо на мне.
— Ты потерял полотенце, — сказала я, когда Пакстон впился губами в мою ключицу.
— Да, — ответил он, сжимая мне бедра. Его руки скользнули под мои шорты.
— Мы… нам нужно… — Что-то нам было нужно, но я не могла вспомнить, что именно. Не сейчас, когда он провел руками по моей талии и запустил их мне под футболку, задирая ее до самой груди.
— Что нам нужно? — прошептал Пакстон мне в ухо и провел языком по моей ушной раковине.
Я застонала. Он умел находить на моем теле такие чувствительные места, о которых я даже не подозревала.
— Фильм. Нам нужно посмотреть фильм, — хрипло выдавила я.
Пакстон принялся целовать мой живот, поднимаясь все выше и выше к груди.
— Лучше я посмотрю, как ты кончишь несколько раз.
Несколько раз?
— Кто-то сегодня излишне самоуверен, — поддразнила я.
Мои бедра двигались сами собой, приподнимаясь ему навстречу. Я чуть не застонала, когда они соприкоснулись с его напрягшимся членом.
Пакстон шумно втянул в себя воздух.
— Просто говорю правду.
— Может быть, все-таки фильм? — Мое тело яростно возмутилось от мысли, что мы не закончим начатое. — А то Малыш Джон примчится сюда нас искать.
Пакстон поцеловал меня в шею.
— Он не придет, можешь не волноваться. И если ты думаешь, что мне есть дело до какого-то фильма, ты глубоко ошибаешься. Я готов пропустить все до единого фильмы до конца своих дней, лишь бы прикасаться к тебе. Если только ты не передумаешь.
Он ощутимо напрягся надо мной.
— Не передумаю, — успокоила я его. — Никогда.
Не сводя с меня глаз, Пакстон сдвинул мою футболку еще выше, и я подняла руки, чтобы ему было удобнее ее снять.
— Слава богу, — прошептал он и поцеловал меня.
Он поглощал меня всю, овладевая мной каждым движением языка, все углубляя наш поцелуй. Целовал меня так, словно я была ответом на все его самые важные вопросы, и я отдавалась ему целиком, без остатка, уже не сдерживая себя.
Пакстон расстегнул мой бюстгальтер, стянул его и швырнул на пол. И снова поцеловал меня, соприкасаясь со мной голой кожей, и одного этого прикосновения хватило, чтобы жаркое пламя разлилось по всему моему телу и между бедрами стало горячо.
Пакстон застонал и прошептал прямо мне в губы:
— Ты просто невероятная.
Затем он принялся целовать меня в шею, в ключицы, в грудь и, наконец, обхватил губами мой затвердевший от возбуждения сосок.
Я шумно вздохнула и выгнулась навстречу его губам, желая большего и точно зная, что он на это способен.
Я запустила руки ему в волосы, пытаясь удержаться в реальности, и меня захлестнула волна чистой чувственности. В мире не осталось ничего, кроме Пакстона, и это было прекрасно. Он перешел к другой груди, его руки непрестанно двигались между моей талией и шеей, распаляя во мне каждый нерв.
Под его ласками я себя чувствовала обожаемой и желанной, и
