по волосам, положил телефон на журнальный столик и подошел к двери. На нем были джинсы и новая темно-зеленая рубашка поло, купленная накануне — подарок себе на день рождения.
Раздался щелчок замка. Мельком увидев сияющее лицо Скотта, Кип тут же оказался прижатым к стене. Мощные ладони удерживали его руки, а губы Скотта жадно припали к его губам.
— С днем рождения, — прошептал Скотт, ненадолго отрываясь.
— Спасибо. Я скучал.
Скотт улыбнулся и снова поцеловал его.
Кип ощущал слабость от переполнявшего его счастья. Как же хорошо ощущалось огромное, сильное тело Скотта.
— Ты сделал это, — сказал он, когда они наконец разъединились. — Шесть игр, шесть побед!
— У меня была мотивация. — Скотт прикоснулся к его щеке, проводя большим пальцем по скуле. — Ты что-то говорил о награде?
— Я говорил не о награде, а о том, что дам тебе всё, что захочешь, — поправил его Кип.
Скотт украл очередной поцелуй.
— Ты всегда так делаешь. Но сегодня речь не обо мне. Сегодня твой день!
— Значит ли это, что я могу тебя распаковать?
— О да, пожалуйста.
***
— Я чертовски голоден! — Скотт вытирал волосы полотенцем после совместного душа (и всего того, что было до него).
— Слава богу, — Кип потянулся. — Я тоже. Он поморщился. — Хотя у тебя тут, кажется, пустой холодильник.
— Ага, ну, я подумал…
— Закажем доставку?
— Вообще-то, — Скотт улыбнулся, — я подумал, мы могли бы куда-нибудь сходить.
Кип оживился:
— Правда?
— Ну да… Один совместный ланч не вызовет подозрений, да?
— Да, — ответил Кип чуть менее восторженно.
Чего он ожидал?
— Так куда бы ты хотел сходить? Я угощаю!
Кип закатил глаза, но улыбнулся:
— Не знаю. Не обязательно что-то пафосное. Тебе лучше знать, где тебя не будут донимать.
Скотт задумался на секунду, затем решительно хлопнул по столу:
— Одевайся. Мы выходим!
***
Погода в марте стояла отвратительная — промозглая, ветреная, — но Кип был счастлив оказаться вне квартиры со Скоттом. Они не держались за руки и не делали ничего, что могло бы выдать их отношения, но даже просто находиться рядом с ним в людном месте казалось нереальным и прекрасным.
Скотт привёл их в закусочную в паре кварталов от дома. Устроившись в угловой кабинке, они переглядывались поверх меню.
— Что возьмёшь? — спросил Скотт.
— У меня день рождения, — Кип ткнул пальцем в пункт меню. — Значит, «пэтти мелт», черт побери! (сэндвич, состоящий из говяжьей котлеты, плавленого швейцарского сыра и карамелизованного лука между двумя ломтиками ржаного хлеба — прим. пер.)
— Отличный выбор.
— И молочный коктейль.
— Звучит идеально. С каким вкусом?
— Ванильный. Зачем портить совершенство?
— Точно, — Скотт захлопнул меню. — Беру то же самое.
Сделав заказ, он неожиданно наклонился вперёд:
— Слушай… Я подумал, может, летом куда-нибудь махнём.
Кип приподнял бровь:
— Ты думал о лете?
— Ага… Я же говорил, что обычно уезжаю туда, где меня не узнают. — Скотт наклонился и заговорил тише. — Нам не пришлось бы так прятаться.
— Звучит здорово, — Кип нахмурился, уставившись в стол. — Да.
Скотт с энтузиазмом принялся рассказывать о каком-то прибрежном городке в Испании или Италии, куда ездил раньше, и, кажется, совсем не заметил, как Кип начал замыкаться в себе.
Я больше не хочу скрывать наши отношения.
А у него вообще сохранится до лета желание быть со мной?
Сколько я сам смогу находиться в тайных отношениях?
Официант принёс заказ, и Кип обрадовался возможности отвлечься.
— Чёрт, сто лет не ел «пэтти мелт», — весело сказал Скотт, с аппетитом откусывая.
— Да, вкусно, — Кип натянуто улыбнулся. — Спасибо.
Для себя он уже твёрдо решил: ни за что не поедет с Скоттом на этот шикарный отдых. Билеты на хоккейный матч, смокинг, дни и ночи в огромном пентхаусе… он и так принял от него слишком много. Чем, спрашивается он мог отплатить? Поездка на пятизвёздочный курорт с гей-пляжами только увеличила бы этот виртуальный долг, который Кип уже подсчитывал в голове.
Лучше бы мы еще раз просто сходили в закусочную. И разделили счёт пополам.
— Куда идёшь вечером? — поинтересовался Скотт, отхлебнув ванильный коктейль.
— О, есть один паб в Виллидж (Кип имеет в виду Гринвич Виллидж, исторический центр ЛГБТ-сообщества и первый гей-квартал в США — прим. пер.) — «Кингфишер». Раньше я часто туда ходил, но сейчас реже выбираюсь. Хотя, если мы встречаемся с друзьями, то обычно там.
— Это… гей-бар? — перейдя на шепот, спросил Скотт.
Кип усмехнулся:
— Да, это гейский-прегейский бар. Но там спокойно. Просто паб с симпатичными барменами.
— Ты сказал, что встречаешься там с друзьями?
— Да, с Еленой. И позвал Марию с работы. И ещё пару друзей по колледжу. — Он игриво наклонился ближе и шёпотом добавил: — Друзей-геев.
Скотт закатил глаза:
— Смейся-смейся надо мной.
Кип снова рассмеялся и пнул его под столом. Но смех застрял в горле, когда он осознал: кощунственно было смеяться над жизнью Скотта, скрытой от всех. Тот нервничал из-за простого упоминания гей-бара. Это было печально. Он никогда не мог выбраться куда-нибудь в компании друзей, которые принимали бы его таким, какой он есть. Не знал, каково это
