для нее таким ударом. Я имею в виду… это
двуличие. Эта лживость. Я сама с трудом могу в это поверить. Какой же актер. Серьезно, пусть кто-нибудь вручит ему «Оскар».
– Если тебя это хоть немного утешит, – добавил Саймон, – твоя мама не первая.
– Серьезно? – не скрывая удивления, посмотрела на него Ким. – Ты хочешь сказать, он уже проделывал такое?
– О да, – кивнул Саймон, стиснув зубы. – Вот почему в этот раз я узнал некоторые тревожные признаки.
– Какие? – выпрямилась Ким, заинтересовавшись. Как этот подонок так долго все это проворачивал и выходил сухим из воды?
– О, самые разные, – ответил Саймон. – Я уже несколько лет не живу с ним вместе, поэтому не так часто вижу отца, как раньше. Но когда у них с твоей матерью все закрутилось, примерно пару недель назад…
– Два месяца назад, если быть точным, – с горечью поправила его Ким. Уж кто-кто, а она это знала наверняка. Потому что именно тогда они с Айрис запустили Analyzed и началась вся эта хрень с Ронни. Боже, если бы она только знала, что будет потом! Она бы с визгами убежала наутек, прихватив с собой мать.
– В общем, – продолжал Саймон, – я начал что-то замечать – поначалу это были мелочи, но со временем становилось невозможно их игнорировать. Для начала, когда он только встретил твою маму, он начал активно прихорашиваться. Ходить к барберу на бритье с горячим полотенцем – он обычно никогда этого не делает. Потом начал по-другому одеваться – стал носить костюмы с рубашками. Клянусь, один раз я даже видел, как он пользовался автозагаром! Я над ним смеялся, говорил ему «Пап, ты выглядишь как старый свингер». Я не шучу, серьезно.
– Я тоже, – ответила Ким с кислой миной. – Так как ты впервые узнал про мою маму? Не говоря уже о том, где мы живем.
– Довольно просто, – пожал плечами Саймон. – Сосед отца Барни владеет фудтраком, и отец иногда помогает ему с ним, когда ожидается какой-нибудь особенно важный матч или что-то подобное.
– Еще одна ложь, – подумала Ким вслух.
– В смысле? – поднял бровь Саймон.
– Засранец сказал матери, что он совладелец фудтрака.
Саймон закатил глаза.
– В таком случае, добавь это в список к остальным небылицам, – сказал он. – Потому что, поверь мне, это еще цветочки.
Ким вся напряглась.
– В общем, пару недель назад отец попросил у соседа одолжить ему фудтрак, чтобы поработать одному у концерта Андреа Бочелли. Это моментально меня насторожило: отец в жизни не ходил ни на какие концерты классической музыки. Я понял, что здесь что-то не то, просто почуял это. Так что я подъехал к концертной площадке и, естественно, нашел его там, рядом с твоей мамой. Сначала я просто наблюдал. Потом все встало на свои места. Я проследил за ним до вашего дома и решил пока не обнаруживать себя, чтобы до конца во всем убедиться. Вдруг твоя мама оказалась бы просто его старой знакомой и все. Я, конечно, не Эркюль Пуаро, но, по крайней мере, я все разузнал.
Ким вынуждена была взять длинную паузу, прежде чем она смогла спокойно ответить.
– Я знаю, что мы говорим о твоем отце, – наконец произнесла она, – но он просто никчемный, лживый, мерзкий мошенник. Когда я доберусь до него…
– При всем уважении, – жестко прервал ее Саймон, – но, как его единственный сын, считаю себя вправе первым надрать ему задницу.
– Так что случилось вчера ночью? – вернулась к теме Ким. – В этом домике у Бриттас-Бэй?
– По чистой случайности, я заехал вчера вечером к отцу с продуктами, а его не оказалось дома. На мою удачу, я встретил у дома Барни, который косил газон на своем участке, поэтому я спросил у него, не видел ли он отца. И тогда-то Барни и рассказал мне, что он одолжил отцу дом на колесах на выходные. Так что я ринулся туда и разругался с ним.
– Ты видел мою маму? – спросила Ким, чувствуя, как у нее внутри все сжалось от одной мысли о том, что же будет дальше.
– Она сидела в компании людей их возраста, смеялась и болтала с остальными, – ответил Саймон. – Отец умолял меня не выставлять его дураком при всех, поэтому я согласился, но при одном условии – что сегодня же он вернется домой и расскажет твоей матери правду, правду и ничего кроме правды.
– Значит, ты говоришь, такое уже случалось раньше? – спросила Ким, думая только о неслыханной наглости Ронни и ни о чем больше.
– И не раз, – без утайки ответил ей Саймон.
Потом Ким в голову пришла еще одна мысль, еще хуже прежних, и, вскочив на ноги, она начала активно мерить комнату шагами.
– Черт, черт, черт, – бормотала она в растерянности. – Ты осознаешь, что они в любую минуту появятся здесь?
– Ну и отлично, – кивнул Саймон, – пускай. Потому что я хочу быть в первом ряду, когда это случится.
– Это разобьет маме сердце.
– Отцу это тоже будет не по нраву, но знаешь что? Тайное все равно станет явью рано или поздно, иногда нужно проявить жестокость, чтобы поступить правильно.
– Что ж, учитывая все обстоятельства, при которых ты здесь, Саймон, могу я предложить тебе кофе?
– Я уж думал, ты никогда не спросишь, – ответил он, слегка улыбнувшись ей, после чего отодвинул стул и благодарно плюхнулся в него. – Знаешь, что я сделаю после всего этого? Я конфискую у отца телефон и айпад и выброшу нафиг. Если это поможет держать его подальше от гребаных сайтов знакомств, так я и поступлю.
Ким поставила чайник в кофемашину, но предпочла ничего не отвечать.
– Analyzed, – медленно произнес Саймон, пока варился кофе, издавая низкий гул на фоне. – Вот откуда начались все проблемы.
Ким не произнесла ни слова. Вместо этого она засуетилась с кружками, ложками, молочником и еще чем угодно, чтобы посильнее шумело.
– Ты слышала о нем? – спросил ее Саймон.
В целом она не врала ему. Просто решила не отвечать.
– Молоко? Сахар? Хочешь позавтракать? Может быть, тост?
– Извини, – сказал Саймон с извиняющейся улыбкой. – О чем это я вообще. Подумал, что такая девушка, как ты, будет сидеть на таких сайтах.
– Не переживай, – беззаботно ответила Ким, ставя на стол две большие кружки крепкого кофе и пододвигая одну ему.
– Просто именно на этом идиотском сайте они и познакомились.
– Да ну? – невинно моргнула в ответ она.
– Это новый сайт, – пояснил он, с благодарностью делая первый глоток кофе. – И вся его фишка в том, что он задает эти «глубоко философские» вопросы, психология для чайников. Типа «что делает вас глубоко несчастным?» или «о чем вы сейчас думаете?».
– Надо же, – Ким
