их вот-вот вырвет.
— Ладно, хватит этого дерьма, — прорычал я, вытирая пот со лба. — А теперь хватай напарника! Пришло время по-настоящему попрактиковаться.
Медицинский персонал озирался по сторонам, глаза метались, как у испуганных маленьких крыс, пока все не были разбиты по парам, кроме Рыжей. Она стояла там, немного неуверенная, оглядываясь по сторонам, как будто была чужой, пока ее глаза не встретились с моими.
— Отлично, — пробормотал я себе под нос, подходя к ней. — Что ж, похоже, ты застряла со мной, принцесса.
— Мне повезло, — ответила она, расправляя плечи, как будто действительно была готова к этому.
Я жестом предложил ей ударить, и она, нахмурившись, подчинилась. Она замахнулась на меня, но это была шутка — небрежная, слабая, без всякой силы. Я с легкостью увернулся, ухмыляясь.
— Ты называешь это ударом? — Я рассмеялся, отступая в сторону, когда ее кулак пролетел мимо меня.
Она разочарованно зарычала, разворачиваясь, чтобы попробовать снова, на этот раз с половинчатым пинком под зад.
Я без усилий блокировал удар, схватив ее за ногу и нарушив ее равновесие. Она споткнулась, выругавшись себе под нос.
— Это лучшее, что у тебя есть?
Челюсть Рыжей сжалась, ее глаза горели яростью, когда она бросилась на меня, обрушив на меня шквал ударов руками и ногами.
Она замахнулась, я пригнулся. Она ударила ногой, я уклонился.
Конечно, она не была настоящей богиней боя. Черт возьми, она не смогла бы пробить широкую стену сарая, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Но, черт возьми, каждый раз, когда она замахивалась на меня, ее кулаки едва касались моей груди, я чувствовал, что становлюсь тверже титанового стержня.
— Давай, ударь меня, — скомандовал я.
И, о боже, она набросилась на меня, как чертов ураган. Она не сдерживалась, ее атаки становились все более яростными, когда она пыталась нанести мне удар. Я видел огонь, горящий в ее глазах, потребность проявить себя, и черт возьми, если это меня не заводило.
— Тебе придется придумать что-нибудь получше, — усмехнулся я, почти наслаждаясь этой игрой в кошки-мышки.
Она продолжала наступать, каждый удар подпитывался такой яростью, что мог бы осветить небольшой город. На этот раз я поймал ее запястье в воздухе и заломил его ей за спину движением, которое поставило бы ее на колени, будь мы в другой ситуации.
— Полегче, тигрица, — подзадорил я, уклоняясь от очередного удара. — Не хочу навредить себе.
Но Рыжая этого не хотела. Она извивалась в моих объятиях, пытаясь вырваться.
— Иди к черту! — выплюнула она, пытаясь пнуть меня в голень.
Я рассмеялся, легко уклонившись от ее неуклюжей попытки.
— Дерзкая, не так ли?
Я крепче сжал ее запястье, наслаждаясь тем, как она извивалась. В этот момент я понял, насколько мне нравится эта ее сторона. Огонь, страсть — это было опьяняюще.
Я отпустил ее запястье, отступая назад, чтобы дать ей время. Не то чтобы я хотел. Черт, каждый дюйм моей души хотел прижать ее к себе и удержать там.
Блядь, она была такой чертовски соблазнительной.
Неотразимая. Во всех отношениях.
Рыжая снова сделала выпад, и я отразил ее удар, развернув ее и прижав к одному из матов своим весом, прежде чем она даже поняла, что ее ударило. Она застонала, когда из нее вышибло воздух, и я ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз.
— Если бы мы были там с врагом, — выдохнул я, мои губы были всего в нескольких дюймах от ее. — Ты бы уже была мертва. Тебе нужно контролировать свой темперамент, иначе из-за него ты погибнешь.
Ее глаза вспыхнули гневом, но там было что-то еще — что-то грубое, дикое и такое же хреновое, как то дерьмо, что проносилось у меня в голове.
Боже, я был так чертовски возбужден.
— А как же ты? — она раздраженно фыркнула, пытаясь вывернуться из-под меня.
Но я крепко удерживал ее на месте, наслаждаясь тем, как ее тело извивалось под моим.
— О, со мной все было бы в порядке.
Рыжая уставилась на меня, ее грудь вздымалась от напряжения.
— Отпусти меня, ублюдок, — выплюнула она, пытаясь сбросить меня с себя.
— Чем больше ты дерешься, тем ярче твои глаза сияют в темноте, — засмеялся я, наклоняясь ближе, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Это довольно заманчиво.
Она билась подо мной, выставив острые локти и колени, пытаясь вырваться. Но каждое движение заставляло ее тереться об меня, и черт возьми, если это не делало меня тверже стали.
— Тебе это нравится, не так ли? — задыхаясь, спросила она, на лбу у нее блестел пот.
Мой член дернулся от ее слов, выдавая меня, как будто у него был собственный разум.
— Держу пари на свою задницу, что так и есть, — выпалил я в ответ, ухмыляясь как маньяк. — Но знаешь что? Тебе тоже.
Ее движения всего на секунду замедлились, в ее горящих глазах мелькнуло удивление, прежде чем она взяла себя в руки.
— Ты думаешь, это смешно? — потребовала она, упираясь мне в грудь, как будто действительно думала, что я отступлю.
Я должен был держаться на расстоянии. Должен был сдерживать себя. Но я этого не сделал.
Мой член был тверже, чем чертов бриллиант, и пульсировал так, словно в любую секунду мог прорваться сквозь штаны.
Когда я прижался к ней всей своей ноющей длиной, я услышал ее тихий вздох — адски сладкий. Этот звук был похож на подливку бензина в огонь.
Мое тело горело, каждый дюйм меня был готов потерять его. Я низко застонал, моя потребность в ней практически сводила меня с ума.
— Нет, Рыжая, — пробормотал я, мои губы коснулись ее губ. — Я думаю, это чертовски горячо.
Она не сопротивлялась. Ни слова. Просто смотрела на меня теми глазами, которые обещали все и ничего одновременно.
И на мгновение, всего на одно гребаное мгновение, я мог поклясться, что почувствовал ее улыбку на своей коже.
Черт, я
