как классно они общались первые несколько недель с начала учебного года. Да, недолго, но Юля успела прикипеть к ней и теперь… теперь ей надо было оторвать от себя эту привязанность, как отрывают пластырь с мозоли. Резко и быстро, одним рывком.
А еще она хотела сделать Лене так же больно, как она ей. И поэтому она разрушит ее ванильный романчик с Орловым.
Отомстит за то, что она увела его у нее из-под носа. А еще Лена наверняка наговорила Мирону каких-то гадостей про нее, Юля была в этом уверена. Не просто так он смотрел на нее с таким презрением тогда в коридоре. Марушкина постаралась, не иначе.
Юля смотрела на студентов, спешивших на пары, и удивлялась, что Лена еще не пробежала мимо. Она всегда приходила в универ за полчаса до начала занятий. Психопатка.
Юля сунула руки в карманы, надеясь согреть замерзшие пальцы, а потом увидела декана. Он шагал по дорожке и о чем-то болтал с Ольгой Николаевной – преподавательницей второй группы. Они держались на почтительном расстоянии друг от друга, и можно было бы решить, что они столкнулись у ворот универа, если бы не одинаковые картонные стаканчики с кофе в их руках. Юля знала, что поблизости была только одна кофейня, и логотипы на ее стаканчиках были другими, а значит…
Значит, они купили кофе в другом месте. Вероятно, вместе. Возможно, у них роман или типа того.
В любой другой момент Юля посчитала бы это отличной сплетней, но сейчас ей было не до того. Она всматривалась в поток студентов, который вдруг стал плотнее, – до пар оставалось всего ничего.
Она увидела Орлова одновременно с тем, как услышала голос Савина.
– Чего не отвечаешь? – обиженно спросил он, обняв ее со спины и положив подбородок ей на макушку. – В субботу сбежала, а потом тишина… Я соскучился.
Юля молчала, прожигая взглядом Лену и Мирона, которые шли к универу, взявшись за руки. Лена что-то ему рассказывала, а он смотрел на нее так нежно, что у Юли к горлу подступила тошнота. Она судорожно сжала пальцы, которые все еще прятала в карманах кожанки. Теперь понятно, почему Лена пришла позже.
– Юль?.. – позвал Сережа, нежно прикасаясь губами к ее щеке.
– Я… я плохо себя чувствовала.
Юля не врала – она действительно ужасно себя чувствовала. Сережа не стал расспрашивать – видел, куда она смотрела. Точнее, на кого. Ревность обожгла внутренности, но он ничего не сказал. Знал, что Орлову Юля безразлична. Его волновала только Лена.
Жаль только, что сама Юля никак этого не поймет. Сережу подмывало сказать ей, чтобы оставила Орлова в покое и обратила внимание на того, кто рядом с ней. Того, кто готов терпеть ее выходки, того, кто влип в нее слишком быстро и сильно.
Того, кто выглядел бы жалко, если бы сказал нечто подобное, а потому кивнул в сторону универа:
– Пойдем?
Сережа выпустил ее из объятий лишь для того, чтобы взять за руку. Пальцы Юли были холодными. Тоненькими. Они казались такими хрупкими, когда он сжимал их в своих.
– Пойдем, – покорно согласилась Юля, позволяя ему увести себя к универу.
– Какие планы на вечер? – осторожно спросил Сережа.
Юля посмотрела на него отсутствующим взглядом, будто вообще не понимала, о чем он говорит. Несколько бесконечно долгих секунд она молчала, а потом сказала:
– Буду готовить доклад.
Она пожала плечами, будто извиняясь, а потом развернулась и пошла в свою аудиторию.
Сережа проводил ее взглядом и вздохнул. Он чувствовал себя ужасно: чем сильнее Юля его отталкивала, тем сильнее ему хотелось быть рядом с ней. А еще он знал, что она соврала: доклад за нее готовила другая девчонка, Юля сама сказала ему об этом на прошлой неделе.
Он зашел в аудиторию и занял свое место за овальным столом напротив Ольги Николаевны, которая выглядела измотанной и не выпускала из рук пол-литровый стакан кофе.
– Понедельник добрым не бывает? – улыбнулся Сережа, выразительно глядя на стакан.
– Это точно, – невесело хмыкнула Оля.
Она сделала вид, что занята изучением своего ежедневника, а на самом деле пыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли.
Вчера, когда она подслушала странный разговор Влада, первым порывом было сказать ему, что она все слышала, и спросить, что это значит. Кто, черт подери, звонил ему в половине первого ночи?! Что все это значит? Что Влад должен был рассказать ей? Оля уже готова была распахнуть дверь на кухню, как что-то остановило ее.
Она чувствовала: что-то не так. Влад скрывал от нее что-то, а точнее, кого-то. И этот кто-то явно знал о ней. И это было очень-очень странно. А если у него есть еще кто-то, то… то он просто мастер двойной жизни. Сама мысль казалась ужасной, но Оля не смогла отвергнуть ее сразу. Внутри нее свербело беспокойство. А еще она знала, что Влад запросто заморочит ей голову, если захочет. Один раз он уже смог заставить ее поверить в его нелепую отговорку про мозоль секретарши ректора, которую он фамильярно звал «Васей», и потому Оля решила выбрать иную тактику.
Она ничем не выдала, что слышала странный разговор. Не сбежала домой, хотя ей очень этого хотелось. Вместо этого выждала пару минут, а потом вошла на кухню. Улыбнулась и стала есть пиццу, не чувствуя вкуса. А потом спросила, какие у него планы на вечер понедельника. Влад сказал, что допоздна задержится на работе. Оля понимающе кивнула, хотя внутри все кипело от злости.
Он ей соврал. Легко и непринужденно, с очаровательной улыбкой на губах, а потом стал рассуждать о том, что было бы здорово выбраться куда-нибудь на выходные. Оля жевала пиццу, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. Влад оказался первоклассным вруном.
А еще он был очень проницательным – сразу заметил, что с ней что-то не так, но Оля сослалась на головную боль. Они пошли спать. Точнее, Влад спал, а она лежала рядом и смотрела в потолок, думая, как ей поймать его с поличным, чтобы в этот раз ему не удалось отвертеться. Проще всего было ночью прижать его палец к телефону и посмотреть, кто ему звонил, но на это Оля не осмелилась – даже в таких обстоятельствах лезть в чужой телефон было для нее за гранью.
Поэтому она решила, что проследит за Владом после пар. И неважно, что она будет выглядеть дурой, – лучше докопаться до правды, чем и дальше позволять водить себя за нос. В конце концов, все, что ей нужно, – это убедиться, что он не
