погас.
На соседней койке лежал еще один пациент из института, и он сказал, что Катарина села в машину. В машину Блэквуда.
Кровь вскипала от одной мысли, что она сейчас с ним. Куда, черт возьми, он ее увез? У меня не осталось личных вещей. Проклятые медсестры забрали всё, когда мы с Татьяной поступили в больницу, и настояли на обработке ожогов.
Теперь я сидел в бумажном халате без телефона, не имея возможности позвонить Джаде или проверить приложение с маячком.
Какое, блядь, счастье, что я отдал Катарине армейские жетоны. Встроенный в них трекер был привязан к приложению на моем телефоне. Можно было зайти в программу с другого устройства, но быстрее всего — вернуть свой собственный телефон. У меня была ровно одна вещь, к которой я питал сентиментальные чувства — эти жетоны, отсюда и маячок. Оставалось только радоваться, что есть способ быстро найти Катарину, как только выберусь отсюда.
Медсестра наконец закончила обрабатывать ожоги. Я наблюдал за мужчинами в полицейской форме, снующими туда-сюда по коридору. Вернулись детективы — те самые, что уехали прямо перед пожаром, — а с ними еще целая чертова толпа копов. Полагаю, дело приобретало куда больший размах. Исчезновение, самоубийство, а теперь еще и пожар.
Всё это вызывало подозрения. Нужно убираться отсюда, пока они не решили допросить и меня. Я должен найти Катарину.
Спустя час, показавшийся вечностью, медсестра наклеила свежие пластыри на раны и отступила.
— Мы закончили? Мне нужны мои вещи — одежда и телефон.
Она кивнула, виновато стрельнув глазами в сторону шторки.
— Не волнуйтесь, мистер Лучиано... или лучше сказать святой отец? Они у меня, — произнес мужской голос из приоткрытого проема.
Я долго сверлил медсестру взглядом. Значит, она тянула время. Отлично.
В проеме стоял тот самый детектив, который приезжал в Святую Обитель; в руках он держал мою сутану и телефон.
— Я бы не отказался поболтать, раз уж мы здесь, — с улыбкой добавил он.
Пиздец.
— Итак, повторите еще раз, почему вы находились в «Святой Обители»? Раз уж вы на самом деле никак не связаны с Церковью?
Детектив Маргони был настойчивым ублюдком, этого у него не отнять.
Я пожал плечами.
— «Институт Святой Обители» тоже никак не связан с Церковью, там просто куча стариков, любящих косплеить священников. Я лишь соблюдал их дресс-код.
Маргони нахмурился, и мое истончившееся терпение лопнуло.
— Послушайте, детектив, я ценю ваше рвение, оно впечатляет, но вам стоит обратить внимание на реальные проблемы. Например, почему подобное учреждение так долго функционировало прямо здесь, в Турине? Почему его не проверяли раньше?
— Оно зарегистрировано как частная клиника, — резонно заметил Маргони.
— Частная клиника, которая, похоже, не приносит дохода, а пациенты почти ничего не платят за пребывание? Ага, звучит исключительно законно.
Маргони вздохнул.
— Вы хоть представляете, как нам не хватает людей в городе? Если на учреждение не поступает жалоб, с чего бы нам совать туда нос?
— Не просите меня оправдывать вашу некомпетентность. А теперь, если вы закончили просить меня делать вашу работу за вас, мне пора.
Маргони покачал головой.
— Не думаю.
— Вы предъявляете мне обвинение?
— Годами в «Святой Обители» ничего не происходило, а потом появляетесь вы, и руководство либо исчезает, либо гибнет.
— Насколько мне известно, один трагически покончил с собой — возможно, из-за того пиздеца, который они там творили, и это напугало двоих других. Они сбежали, испугавшись ответственности за свои преступления.
Я закинул руки за голову и потянулся. Комната для допросов в небольшом участке, куда привез меня Маргони, не отличалась комфортом.
— Как-то слишком удобно, — произнес Маргони.
— Конечно, сейчас удобство вам не по вкусу, а вот десятилетиями закрывать глаза было в самый раз, — пробормотал я и укоризненно цокнул языком. — Как вам не стыдно, детектив.
Он прищурился.
— Причастны вы к смерти, исчезновениям и пожару или нет, вы всё равно находились там, выдавая себя за священнослужителя, чтобы одурачить пациентов. У нас к такому относятся серьезно.
— Так предъявите мне обвинение, — бросил я ему вызов. Мне нужно было, блядь, убираться отсюда, и чем скорее меня выпустят из этой комнаты или куда-нибудь переведут, тем быстрее я смогу сбежать.
— Я не обязан ничего вам предъявлять, пока вы находитесь под стражей до двадцати четырех часов. — Он отодвинулся от стола и встал. — Так что увидимся по истечении этого времени. Дайте знать, если захотите поговорить.
— Маргони! А как же телефонный звонок?! — крикнул я ему вслед. Внутри закипали гнев и бессилие.
Мне нужно было уйти и найти Катарину прямо сейчас. Каждая прошедшая минута означала, что она находится с Блэквудом. Почему она уехала с ним? Что он сделал, чтобы вынудить ее?
Темная, невиданная доселе ярость захлестнула меня, пока я сидел и варился в ней. Я найду свою маленькую бродяжку и убью каждого, кто к ней прикоснулся. Убью всех, кто когда-либо пугал ее или заставлял плакать. Убью всех, кто косо на нее посмотрел. Убью каждого причастного к «Святой Обители». Для меня они уже мертвы.
Мысль о том, что они уже могли причинить ей боль, пульсировала на задворках сознания, но сейчас я не мог позволить себе встретиться с ней лицом к лицу. Умение раскладывать всё по полкам — вот благодаря чему я выживал так долго. Любое дерьмо отправлялось в коробку, чтобы вспоминать о нем только тогда, когда это необходимо. Именно так я справлялся со всем, что видел и делал. Одна коробка для того, что я обнаружил в школе в разрушенной войной стране. Другая — для сослуживца, умирающего у меня на руках с оторванными миной ногами и сжимающего фотографию беременной жены. Еще одна — для последних минут жизни всех целей, которых я убил по контрактам. И еще одна — для леденящего страха, закипающего внутри при мысли о том, что я уже не смог защитить единственного человека, который мне дорог.
Нет. Эта мысль отправилась в дальний ящик, крышку которого я намертво захлопнул. Сейчас у меня не было времени тратить силы на подобные переживания.
Сначала я найду Катарину и сделаю так, чтобы она была в безопасности. Навсегда…
А потом они заплатят. Каждый из них.
28. Катарина
Люси ушла в сопровождении Нины. Я побродила по роскошному гостиничному люксу, попыталась посмотреть телевизор и в итоге просто села у окна, глядя на город.
За время моего отсутствия он не сильно изменился, но в то же время выглядел совершенно иначе.
Я
