себя вновь услышать твой голос. Особенно в последние месяцы. Мне очень хочется рассказать тебе обо всем, о чем я молчала все это время. О детстве, о юношестве, о неудачных отношениях, о славной студенческой жизни, о мечтах и мыслях. Теперь я могу. Теперь совсем не страшно. И с удовольствием послушаю твою историю. Не эти пересказы из третьих уст от фанатов. Не эти обрывки в интервью. А от первого лица. Глаза в глаза.
Он посмотрел на сообщение, в котором я прислала свой дубайский адрес.
— И теперь я знаю, где тебя искать. Место, в котором я оставлю свое сердце.
— И я его сохраню до твоего освобождения.
Дверь вдруг открылась с грохотом ударившись о стену, и вошла Ева.
— Ой, простите, — она смутилась и остановилась.
— Все хорошо, мы уже закончили… говорить, — ответила я и заключила дочь в объятья.
В комнату потихоньку вошли другие участники группы, менеджер. Охрана заглянула и убедившись, что все чисто, вышла ждать в коридор.
Я на минуту выпустила дочь и поклонилась вошедшим, как было принято в Корее. А затем подошла ближе к группе.
— Позаботьтесь о Ли Риане, пожалуйста. Он вступил на трудный путь, и я не смогу быть рядом, чтобы поддержать его. Но спустя время вы сможете попросить у меня, что угодно, и я не посмею вам отказать. Просто будьте рядом — это все, что я прошу.
Они вдруг расчувствовались, и мы все вместе обнялись. А затем они наперебой заговорили:
— Мы отговаривали его! Мы настаивали на том, чтобы он не предпринимал поспешных действий до поездки в Дубай. Так получилось, что вы все время встречаетесь здесь, и мы очень хотели, чтобы вы были вместе. Но он сильно упал духом и не выдержал. А потом такое стечение обстоятельств, что он сдался судьбе. Но теперь вы снова встретились, и ему обязательно хватит сил. Мы обещаем, что поддержим его в те минуты, когда он будет скучать по вам. И отпустим, если желание будет непреодолимым.
— Спасибо вам за заботу о нас. Мы не думали, что путь будет настолько сложным, что наши цвета потускнеют. Но теперь нам остается только ждать, когда звезды вновь сойдутся, но теперь в последний раз и в правильном расположении, чтобы соединить наши судьбы навсегда.
Дочка проскользнула под руку, и я поцеловала ее в макушку. Только сейчас я заметила, что из моих глаз давно уже текли слезы, но на лице была улыбка, потому что в тоннеле жизни показались не просто фонари, а просветы выхода, повеяло свежим ветром — ветром перемен. У дочки открывались новые горизонты. У меня возвращалась в жизнь любовь. Группа успешно выступала, и теперь они могли надеяться на более позитивные песни.
Менеджер сказал им что-то по-корейски, и все стали прощаться. Ли Риан сделал шаг вперед, но задержался. Я подтолкнула его и шепнула:
— Сейчас ты должен отчалить с группой, чтобы фанаты и папарацци, ждущие на улице, видели полный состав, — он с грустью обернулся на меня. Но я продолжила с улыбкой, — Но ты знаешь мой адрес и в любое время сможешь вернуться.
И все же перед самым выходом, он прильнул ко мне и поцеловал кратко, но страстно. И скрылся в свете софитов.
Дочка подошла.
— Теперь домой?
— Только домой! Боюсь, я немного выжата после таких эмоций за день.
— А ведь он действительно тебя любит.
Это прозвучало неожиданно, и я повернулась к ней.
— Он смотрел на тебя как папа. Особенно этот взгляд у папы был в последний год — после твоей первой поездки в Дубай. Я раньше не замечала — вы же просто родители. А тут как-то бурно стало. Эти ваши взгляды, смешки, будто вы озорные школьники.
— Это все благодаря Ли Риану. Так получилось, что он будто вскрыл меня как залежалую банку консервов, и я вдохнула кислорода, и свободы, и счастья. Его внимание будоражило, мы гуляли и были на одной волне, понимали друг друга с полуслова. Я сопротивлялась и не позволила нам зайти слишком далеко. Поэтому когда я вернулась, решила напомнить папе, насколько давно у нас не было такого. Именно эту перемену ты и заметила. Я хотела максимально перенести чувства на семью, потому что никогда бы не ушла от твоего отца.
— Правда?
Я кивнула.
— Вы слишком мне дороги, чтобы я позволила первому встречному разбить наш союз, — я вновь обняла свою малышку и поцеловала. — Вызываю такси?
— Может, прогуляемся? Нам не очень далеко идти.
— А может и вправду прогуляться? — задумалась я. — Хорошо, как скажешь. Веди!
3-й год. Глава 17
3-й год. Глава 17
Через три месяца пришло сообщение: «Приезжай в Сеул».
Ни думая ни секунды, я написала Коллину Фостеру и взяла неделю. Он лишь попросил быть в доступе, и отпустил. Самолет нашелся уже на следующий день, и я собрала минимум вещей для краткой поездки. Обратный билет я пока не брала, потому что не знала, насколько задержусь.
В ответ я послала номер рейса и время прилета. Сообщение было прочитано, но никакой реакции не последовало. Я не обиделась, но руки задрожали в ужасном предчувствии. Он бы не позвал, если бы не был крайний случай. Боже, как я хотела сейчас мгновенно переместиться и обнять любимого. Но вместо этого пошла и обняла дочку. Она сама позвонила Жанне, чтобы перекантоваться у нее пару дней, пока я буду в отъезде. Жанна согласилась, и мы стали собирать Еву в гости.
Ночь я спала плохо, все никак не могла успокоить поток неприятных мыслей. Зато с утра с удовольствием вскочила с постели, разбудила дочку и вызвала ей такси. В школу написала, что несколько дней дочка будет отсутствовать, чтобы не обременять подругу еще и вождением на занятия. И Жанна, конечно, была благодарна. Скорей всего она уже придумала, чем они займутся. А мне было приятно, что они были на одной волне, и я могла спокойно их оставить.
В аэропорту меня встретил водитель с табличкой. Он разговаривал только по-корейски, так что я не поняла ни слова и просто пошла следом на парковку. Только спустя час поездки я подумала, что не поприветствовала город, как это было с Дубаем, и возможно родина Ли Риана не будет ко мне так добра. Но постаралась отбросить негативные мысли. Мне хватало, что внутренний голос бил тревогу о предстоящей встрече.
Мы ехали долго, и возможно выехали за границы города, потому что в окне мелькали частные дома. Надо сказать, шикарные коттеджи. Мы остановились
