либо чудо, либо ничто. Риану вряд ли бы помогло, если бы я начала поносить тебя в наших разговорах, чтобы очернить твой образ в его глазах. Поэтому старалась лишь подчеркнуть, сколько он сделал после встречи с тобой, сколько песен написал и раздал знакомым артистам. Он на самом деле еще много чего написал, просто пока не готов показать это миру. Потом, почувствовав родственную душу, я открылась ему, что тоже люблю писать стихи. Он почитал и прочувствовал. Так мы и зацепились — показывали друг другу самое сокровенное и находили понимание и поддержку. И когда он плакал над моими стихами, потом успокаивался и уже с улыбкой говорил, что они прекрасны, я так надеялась, что он полюбил мою душу, и осталось совсем чуть-чуть, чтобы полюбил и тело.
— Это было жестоко, — безапелляционно вставила я.
— Да. Только когда меня хватил первый серьезный удар, я поняла, что мне осталось недолго, и если он влюбится, то я усугублю его травму, и он может не оправится никогда, — она остановилась.
Я слушала ее историю и тоже завороженная смотрела на молодую зелень сада, но сейчас повернулась к ней и увидела слезы. Ее голос при этом не дрогнул, но крик души обдал холодом. Я пересела и приобняла.
— Так не больно? — уточнила я, чтобы не причинять ей больше того, что она испытывала.
— Нет.
Я вытерла ей лицо салфеткой, которую нашла на тумбочке рядом с кроватью, и затихла, чтобы она смогла продолжить.
— Он заходил ко мне в больницу, и тогда я решилась рассказать ему, что все это время не пыталась спасти его, а только глубже заманивала в сети. Я плакала и прятала от стыда глаза, но он только поблагодарил меня за то, что какой бы ни была причина, я все же держала его наплаву. И поэтому он сделает мне сюрприз, когда я выйду из больницы. Я стала слушаться врачей, строго следовала диете и режиму, и быстро вернулась в строй. Он попросил моих родителей, чтобы именно он забрал меня из больницы. Но повез не домой, не сразу. Он повез меня в издательство, которое заинтересовалось моими стихами. Мы подписали договор, который юрист Ли Риана уже просмотрел и удивился, что условия были очень выгодные. И я подписала. Также издательство попросило высылать все, что я напишу за последние месяцы жизни. Эти коробки, — указала она пальцем в правый угол от нас, — это все для них. Попроси Ли Риана проследить, чтобы они попали в издательство.
— Конечно. Только ты пока не смей покидать его.
— Я ему больше не нужна. А он — единственное, что меня держит на этой земле.
Я хотела возразить «Нет! А как же мама! И друзья!», но она слишком страдала от болезни, чтобы заставлять ее мучаться дольше. И я погладила ее волосы.
— Теперь, когда я могу передать его судьбу в твои руки, я уйду спокойно. К сожалению, ему придется носить траур полгода, но потом вы сможете наконец быть вместе. Ты же дождешься его? — Я сделала вдох, чтобы ответить, но она опередила меня. — Конечно, дождешься. Что-то я глупость сказала.
Теперь и у меня лились слезы.
— Я бы с удовольствием смотрела на вашу прекрасную пару на экране. Вы так подходите друг другу — талантливые поэты, красивые, молодые, из одного мира, нашедшие друг друга. Но я встала между вами — и болезнь, да, но вдруг случилось бы то самое чудо? И вы были бы вместе. Ты бы родила ему детей и даже если бы ушла раньше него, оставила бы частичку себя в нем навсегда, и он бы смог жить ради детей дальше. Ради детей так просто жить. Я сама только за дочь и держусь.
Джиа усмехнулась.
— Я бы все отдала, чтобы хотя бы часть того, о чем ты говоришь, сбылось. Но моя роль в его жизни совсем другая. Вы скоро поймете этот дар.
— Не говори так! Ты не можешь сдаваться так рано! Ты еще можешь пойти на поправку. И у вас все будет хорошо. А что я могу ему дать? Я уничтожила мужа, сломала Риана — я действительно не должна ни к кому приближаться… У него, может, и получится пережить и продолжать, а вот я боюсь, что не смогу взять на себя такую ответственность.
— Ты теперь обязана. Я как узнала, что он вновь тебя встретил, поняла, что у меня другая роль в его жизни.
— Я жалею, что судьба свела нас с Ли три месяца назад. Получается, тебе стало хуже из-за меня. Если бы я не влезла между вами, то не довела бы тебя до полного изнеможения.
— Глупости, — перебила она меня и отринула от моих объятий, чтобы посмотреть в глаза. — Это был знак, что мне пора уходить. Теперь твоя очередь поддерживать в нем огонь творчества. «Мы ответственны за тех, кого приручили», — и ты должна полностью отдаться новой миссии — сделать Риана счастливым. Теперь только ты можешь это сделать. Да, в первый раз ты его чуть не сломала, но ведь ты сломала себя, правда? — я кивнула. — Значит, в ваших мирах должны были произойти эти изменения, чтобы вы поняли, что созданы друг для друга. И вообще общий статус «вдовы» и «вдовца» делает вас просто идеальной парой для прессы.
— Я тоже об этом подумала, — призналась я.
— Значит, ты уже идешь в нужном направлении. Позволь прошлому остаться в прошлом и с легкой душой иди в будущее — я заберу с собой все твои грехи, все твои страхи.
И после этих слов она накинулась на меня, будто не обнять хотела, а высосать без остатка. Ее объятья казались жесткими, костлявыми, кожа казалась искусственной, а оболочка совершенно пустой, и только сердце все также пылало чувствами, что согревали ее мрачные мысли, что приводили ее последние нервы в ужас.
Она расцепила руки.
— Позови сначала Ли Риана, а потом маму, пожалуйста. Тебе придется покинуть мой дом сразу, потому что мама не потерпит тебя, — и я вспомнила ненависть в глазах пожилой женщины. — Но не уезжай из страны пока — мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу, чтобы ты была рядом с ним, когда он начнет обвинять себя в том, к чему отношения не имеет. Я обо всем уже распорядилась. Еще три месяца назад. Но я должна была встретиться с тобой.
— Как жаль, что я не могу узнать тебя лучше. Ты была бы идеальной женой для него. Единственной достойной, к кому я бы не посмела
