откуда снимок нарисовывается — наш с Дианкой, подписанный «в этот день четыре года назад».
Я разглядываю его в ахуе. Я, блядь, и не в курсе был, что была такая фотка. Фоткались мы редко, только когда она меня совсем уж заебывала. А это вроде днюха была, судя по дате. Да, точно. В Греции это мы. Помню, посрались по какой-то хуйне, поэтому у нее глаза зареванные. Но улыбается и обниматься лезет один хер, потому что я на фотку согласился.
Ей, конечно, дохера от меня доставалось в свое время. У меня как раз бабок стало дохуя, и я тусил и бухал, как сука. Может, и к лучшему, что съебалась. Ей же родить хотелось и семью, как из рекламы майонеза. Мне-то такое до сих пор нахер не упало.
Фотку удаляю, чтобы в галерее не бултыхалась, кофе допиваю и в гардеробную топаю. То ли вода холодная так подействовала, то ли кофе, но в башке прямо-таки ясность появляется. Пачку снотворных смываю в унитаз, чтобы больше не закидываться, одеваюсь и в тачку сажусь. Пока до города докачу, время как раз к одиннадцати будет.
Дорогой номер шкета набираю, узнать, на смене ли она сегодня, чтобы порожняком не гонять. Этот охуел, когда мой голос услышал, но собрался потом и сказал, что на смене.
Короче, пока такая ясность возникла, надо нормально поговорить. За Карину она не вовремя допрос начала, это стопудово, но и я по факту ей хуйни лишней наговорил. И бабками попрекнул не в тему, и про то, что жопой крутит. За это готов извиниться. Заебался уже в башке срачи эти крутить и себя в говно разъебывать.
До «Монро» пяти минут не доезжаю, как начальник смены звонит и бубнит, что вся партия штрипса по итогу бракованная. Я матерюсь в голос и тачку разворачиваю. Был бы это Палыч — похер, я бы сразу Кувшинова набрал и разъеб ему устроил. Но Палыча я лично неделю назад уволил, когда он во второй раз за месяц с бодуна в цех притащился, а новому нихера пока доверия нет, и лучше самому всё проверить, чтобы с претензией не обосраться.
Пригоняю и вижу, что реально у всей партии кромка серпантином. Потом полчаса орусь по мобиле с Кувшиновым, потому что цены, сука, они каждый квартал задирают, а на качество хуй положили. Этот по итогу обещает партию на замену в течение двух дней пригнать и следующую поставить с дисконтом. На том и расходимся.
Обратно в тачку сажусь уже раздухаренный и по новой стартую в Монро. Чтобы снова на расслабоне быть, даже музло релаксовое включаю и скорость держу на минимуме. Если еще и сейчас посремся, это окончательный пиздец будет. Надо как-то держать себя в руках.
Подъезжаю, тачку паркую, как по учебнику, и внутрь захожу. Шкет за стойкой сразу суетиться начинает, но я ему знак делаю, чтобы не кипишил. Периметр оглядываю и вижу пучок знакомый и сиськи, обтянутые рубашкой. Только нихуя Эмма не с подносом не шустрит, а сидит за столом у окна с каким-то хером в костюме.
От такой картинки у меня тут же в башке звенеть начинает. У этого зенки похотливые так по ней и шарят. Между ними чайник чая стоит и две чашки, как будто, блядь, это свидание.
Я психи еле как давлю и к ним с разгона топаю. Она при виде меня глаза испуганно округляет, но сейчас мне похуй. К пидору этому зализанному есть вопросы.
— Ты кто такой? — спрашиваю, когда он ебало свое поднимает.
— К чему этот вопрос? — сразу быкует в ответ. — Ты сам-то кто такой?
Я и так хер пойми на чем держался, когда сюда шел, а тут уж, блядь, он сам напросился. Кулак назад завожу и от души втаскиваю ему в грызло.
69
Он вместе со стулом валится на пол, чашки со скатертью летят туда же. Тут же бабский ор поднимается — то ли Эмма орет, то ли коллеги ее крокодилицы. Заебись, что народа у них как обычно нет, а то бы к херам оглохли.
Этот башку от пола отодрал, сел кое-как и ебало клешней зажимает. Из-под пальцев кровь хуярит фонтаном — заебись я ему приложил.
— Костя, ты что творишь? — слышу писк Эммы истеричный. — Совсем с ума сошел?
У меня башка и так с психу гудит, а то, что она его по ходу ещё защищать пытается, только сильнее бесит.
— Ещё раз спрашиваю, — сиплю. — Ты кто такой, хуйло?
Пидор этот даже жопу поднять не пытается и тупо пялится на меня с пола.
— Ты дебил, что ли? — лепечет по-бабски. — Я на тебя заявление в полицию напишу.
— Запоминай тогда данные, хули. Рогов Константин Викторович меня зовут. Адрес прописки назвать или сам пробьешь?
— Константин! Константин! — чую, как шкет меня как припадочный за рукав дергает. — Я вас очень прошу, не надо больше скандалов… Очень прошу… Они просто чай пили по делу… Максим Анатольевич наш постоянник…
Я руку выдергиваю и к нему поворачиваюсь. Мне сейчас реально похуй, кого месить. Надо будет — и ему втащу, тем более что вся эта хуйня со свиданками у него под носом происходит.
— И хули, что постоянник? Ты нахера тут притон-то разводишь?
Этот, блядь, таким перепуганным выглядит, что вот-вот заревет сейчас.
— Какой притон… Говорю же, они по делу.
— Костя, хватит! — это уже Эмма между нами влезает. Глаза прямо, сука, бешенством горят, и реветь успевает при этом. — Прекрати всё портить!!! Ты даже понятия не имеешь, что только что сделал… Ненавижу!!! И никогда тебе этого не прощу!
Я смотрю на неё в ахуе. В смысле, блядь, ненавидит? Это я, что ли, среди рабочего дня с левой бабой чаи гоняю? Я, блядь, как долбоеб три дня ситуацию в башке крутил, себя виноватым признал и к ней в очередной раз прилетел мириться. Чтобы что? Пялиться, как этот пидор в костюме глазами её трахает, а она спокойно сидит напротив, с понтом не чует нихуя?
— С Максимом Анатольевичем у меня была деловая встреча… — она меня отпихивает, на колени перед ним плюхается и начинает ебало окровавленное ему фартуком тереть. — Ярик, ну чего ты встал?! Принеси скорее влажные салфетки!!
Шкет отмирает и к стойке уносится, а она продолжает хуя скулящего обхаживать и еще извинения сверху бормочет.
— Максим Анатольевич, вы простите меня, пожалуйста… Это всё ужасное недоразумение… Константин мой давний знакомый… Он всё не так понял…
— Он
