думают, что я в отключке. Ожидаю подходящего момента, поэтому продолжаю сидеть на стуле с опущенной головой, но за спинкой стула стягиваю крепко верёвку в руках, наматывая на кулак. Каждая минута на счету… А эти болваны, что-то выискивают в сумках.
Из головы не выходит поступок Лике. Я был шокирован, когда услышал, что она ждёт нашего ребёнка, так же был счастлив. Вот только не понимаю, почему она решила, что нужно спасать меня, а не его. Неужели я ей настолько противен, что она не хочет сохранить беременность?.. Нет! Не думаю, что её ненависть настолько сильна. Я видел, как она мучилась, когда принимала решение, и знаю, что она меня любит, вопреки ненависти. Ей предстоит ещё многое узнать… А пока я должен задержать Демида и не позволить навредить то, что дорого моему сердцу.
— Нашёл, — довольно говорит его хиленький помощник.
— Ну всё, бери сумки и вперед, — с хрипотцой сказал громила с кастетом.
И тот уходит, взяв собой весомые сумки. Дверь, скрепя за ним, затворилась.
Не понимаю, зачем они ему?
— Теперь тебе уже не выкрутиться, — улыбаясь, проговаривает громила и подходит ко мне.
— Уверенности тебе не занимать, — шиплю я ему в ответ и приподнимаю голову.
— Может, мне ещё немного потренироваться по твоей морде. Уж больно понравилось, бить по близнецу, — наклоняется ко мне лысая черепушка с гладким лицом и одаривает своими белоснежными зубами.
— У меня есть другая идея.
Я резко соскакиваю со стула и моментально закручиваю широкую верёвку вокруг его шее. Делая двойной захват, юркнул за его спину и с силой принялся затягивать верёвку на своих кулаках.
Пытаясь сопротивляться, он двумя руками вцепился в заплетённые тугие волокна, но я сжимаю сильнее. Он довольно крупнее меня и мощнее, поэтому я заваливаюсь с этой тушей на пол и, помогая ногами, скрутил его в области груди.
Продолжаю силой затягивать верёвку на его шее, сжимая до боли свои челюсти. Он бьётся в агонии: хрипит, хлещет руками в поиске меня, а ноги судорожно ищут опору, но скользят по пыльному каменному полу. Я не намерен оставлять его в живых, так что хладнокровно довожу свои замысел до конца. Усиливаю натяжение, пока его тело не мякнет и конечности не прекращают трепыхаться по бетонному покрытию.
Оставив тело. Я быстро обшарил его, найдя электрошокер и пистолет. Проверил обойму, где пуль было достаточно, и, вложив оружие за пояс джинсов, взглянул на свою кровоточащую рану на левом боку.
Зараза, швы разошлись!
Чувствую себя не важно. Немного кружит голову и лицо болит, после побоев. Это ещё можно выдержать, главное не истечь кровью. Это сейчас некстати.
Распускать кулаки я уже не могу. Придётся прибегнуть к более травмированной части.
Ну всё, мои любимые. Я иду. И обещаю, что вытащу вас!
*****
Лика:
Иду под конвоем людей Демида и не могу остановить жгучие слёзы они, не останавливаясь, заливают моё лицо. Душа болит и стонет, от выбора которого мне пришлось сделать. Не могу себя простить. Почему я выбрала Макса, а не своего малыша, и сделала выбор не в пользу своих родителей?
Макс разрушил мою жизнь и продолжает отравлять остатки после себя. А я, вопреки всему, его люблю и, как бы не старалась, не могу вырвать это безумие в котором пребываю, переживая за Макса наперекор своему разуму. Я пыталась его ненавидеть, пыталась забыть, но у меня это не вышло ни тогда, ни сейчас. Я так сильно его люблю, что делаю ошибки за ошибками… Сама себя не узнаю, в какую размазню превратилась.
А одержимость Демида, выводит меня из колеи… пугает. Как остановить его? Он хочет насильно привязать меня к себе, заставить его любить и увести из привычного образа жизни. Увести от Макса… Забрать то, что мне дорого… И только для того, что б потешить своё самолюбие, доказать, что он лучший из братьев. Но они ведь одной крови, братья-близнецы. Как можно так ненавидеть самого близкого по душе человека?
Невольно мне в голову приходит библейская история братьев Каина и Авеля, и как печально она заканчивается. Один брат убивает другого, и только для того, что б его любили… Конечно, наша история другая, но смысл похож. Ненависть и зависть, как едкая кислота, до боли разъедает человеческую суть, проникая тёмным пятном глубоко в душу, и если вовремя не остановиться, то кроме сухой оболочки ничего уже не останется.
От таких размышлений становиться страшно, когда человек не ведает, что творит. И я могла пойти по опасному пути, испытывая ненависть к убийце своих родителей. Как я рада, что здравый смысл взял вверх, и я не совершила, о чём потом могла пожалеть.
Не хочу, что б братья навредили друг другу!
— Демид, ты отпустишь Макса? — порывисто обернувшись, спросила я, когда мы шли по длинному коридору на выход из здания.
— Конечно. Как только мы уедем, он вернётся за решётку, — подойдя близко ко мне, улыбнулся он. — Теперь мы будем вместе, и мой брат, нам не помешает, — улыбка с лица Демида не сходит. Он прикасается к моим волосам и легко играет ими.
Сдерживаю порыв брезгливости.
— Ты можешь проследить, что б Макса не тронули в тюрьме? — осторожно проговариваю я, понимая, что Демиду это под силу.
— Тебе его жаль? — скрепя зубами, шепчет близнец, в упор смотря мне в глаза, словно заглядывает в душу.
— Нет. Макс, моё прошлое, теперь я с тобой.
— Да, ты просто умница. Быстро соображаешь. Я подумаю, что можно сделать, — улыбка вновь озаряет его лицо. — Ну всё, моё сокровище, нам пора, — он обнимает меня за плечи, и мы продолжаем путь по коридору.
Громкие хлопки заставляют нас остановиться, и я понимаю, что это выстрелы. Моё сердце в страхе замирает, и я перевожу взгляд на Демида.
— Ты сказал, что отпустишь его!
Лицо Демида искажается в гневной гримасе.
— Где наши? — быстро обращается он к одному из своих.
— Эй, парни, вы в допросной? — тут же по рации вызывает тот.
В ответ шипение рации.
Он повторяет, снова пытаясь их вызвать, но шорох в рации, неумолим.
— Вот ублюдок! — в ярости рычит Демид и осматривается. — Я приказал, смотреть за ним.
— Босс, выстрелы были сверху.
Трое из его людей достают пистолеты и огораживают Демида спиной.
— Ну, ни на что вы не годны… Найдите его, дебилы! — кричит он, размахивая руками. — Я должен был догадаться, что ты освободишься. Всегда найдёшь выход, — процедил он про себя, пнув перевёрнутый стол у окна. — А ты… присмотри за ней. Только попробуй упустить, — резко обернувшись,
