одна. Я не понимала, откуда он взялся, но была так благодарна ему.
Треск выстрелов раздался прямо за моей спиной, такой громкий, что у меня едва ли не лопнули барабанные перепонки.
А затем раздались еще выстрелы.
Я свернула в переулок, пытаясь уйти с линии огня, когда пули просвистели у меня над головой. Оглянулась через плечо и увидела, как мужчина, который вмешался, рухнул на тротуар, на его груди расцвели кровавые раны от пуль.
Один из мужчин в масках тоже лежал на земле. Двое других бежали к фургону, но один из них схватился за живот, кровь хлынула ему на руку. Я добежала до конца переулка и свернула налево, улицы сливались в одно сплошное пятно, я едва могла понять, где нахожусь и в какую сторону бежать, чтобы вернуться на ледовую арену.
Фургон промчался по переулку, и я услышала, как он задел один из мусорных контейнеров, ударив его о кирпичную стену. Я бросилась бежать, огибая очередной угол, надеясь, что смогу оторваться от них на улице.
Пока я мчалась по городу, то могла думать только о том, как бы поскорее вернуться к Картеру, Себастьяну и Джеку. Я чувствовала, что была бы в безопасности, если бы только смогла добраться до ледового катка.
Несмотря на то, что знала, что у них сегодня тренировка, когда я бежала по улицам, приближаясь к арене, не могла избавиться от страха, что доберусь туда и обнаружу запертые двери. Что эти люди загонят меня в угол. Мир был диким и страшным, пока я мчалась, все вокруг расплывалось.
Мне просто нужно было добраться до своих людей.
Но было ли это причиной, по которой они были так полны решимости защитить меня?
Знали ли они, что это произойдет? Был ли это еще один секрет, который они скрывали от меня?
— Почти на месте, — выдохнула я, мои ноги болели, но я заставила себя продолжать бежать.
Позади меня взревел двигатель фургона, эхом отдаваясь по пустынным улицам, словно хищник, подбирающийся к своей жертве. Но, несмотря на то, что мои конечности слабели, как у загнанного зверя, я не могла сдаться.
Впереди маячила хоккейная арена, возвышаясь над улицей, как маяк надежды.
Картер, Себастьян и Джек были так близко.
Мои мужчины. Моя безопасность.
— Давай, давай, — бормотала я себе под нос, желая, чтобы ноги несли меня быстрее.
Звук визга шин фургона на поворотах зловеще разносился в воздухе, усиливая мое отчаяние. Моим легким не хватало воздуха, но времени останавливаться не было. Я должна была продолжать двигаться.
Когда я завернула за очередной угол, хоккейная арена, наконец, предстала перед моим взором. Я могла видеть двери, ведущие внутрь, так соблазнительно близко. Облегчение нахлынуло на меня, на мгновение притупив боль в конечностях. Я толкнула сильнее, полная решимости чтобы не дать людям в фургоне догнать меня.
— Помогите! — закричала я, врываясь в двери, холодный воздух арены ударил в меня, как стена.
Фургон занесло на тротуар снаружи, его двигатель все еще угрожающе ревел.
Вестибюль был пуст. Это было ужасно.
Я оглянулась, гадая, не бегут ли эти люди вверх по ступенькам, готовые наброситься на меня и вытащить наружу, когда я была так близка к спасению.
Я пробежала через вестибюль, страх сжимал мои внутренности, отказываясь отпускать.
— Кеннеди? Что за чертовщина? — крикнул кто-то, когда я влетела в раздевалку.
Игроки бросились врассыпную, на их лицах была смесь шока и растерянности от внезапного вторжения. Но я увидела только Картера, его глаза расширились от беспокойства, когда он заметил мой растрепанный вид.
— Пожалуйста, — выдохнула я, и слова едва успели сорваться с моих губ, как сильные руки Картера обхватили меня и притянули к его груди.
Его знакомый запах успокоил мои мысли, когда он заключил меня в крепкие объятия. Я не могла видеть ничего, кроме его широкой груди, когда он обнимал меня, но слышала, как Джек и Себастьян подошли ближе.
— Эй, что с тобой случилось? — потребовал Картер напряженным голосом, прижимая меня к себе.
— Преследовали… люди в фургоне, — выдавила я из себя между прерывистыми вдохами, мои легкие требовали кислорода. — Я отбивалась от них, но они продолжали наступать.
— За тобой следили какие-то люди? — потребовал ответа Себастьян. Он покровительственно коснулся моего плеча. — Мы с Джеком проверим все, Кеннеди. Картер, защити ее.
— Они все еще могут быть где-то там, — выдохнула я. — Вы должны позвонить в полицию.
Джек мрачно схватил хоккейную клюшку.
— Я, блять, надеюсь, что они все еще там.
Себастьян и Джек обменялись решительным взглядом, прежде чем выбежать из раздевалки. У меня сжалось сердце, когда я с трудом дышала, пытаясь подобрать слова, которые объяснили бы тот ужас, который я только что испытала.
Картер крепко обнял меня, его голос был мягким, но твердым.
— Я обещаю, мы защитим тебя. Никто не причинит тебе вреда.
— Спасибо, — прошептала я, облегчение волнами накатывало на меня.
Никогда не чувствовала себя такой уязвимой, но, когда Картер был рядом, я знала, что нахожусь в безопасности.
Себастьян и Джек вернулись с мрачными лицами, они объявили, что взяли выходной от тренировки. Мужчины вывели меня с арены и усадили в свою машину, убедившись, что я надежно спрятана между ними. Пока мы ехали к их пентхаусу, город за окном казался приглушенным, как будто весь мир затаил дыхание вместе со мной.
— Ты можешь позвонить Грейсону? — спросила я едва слышно.
Мне нужно было знать, что все четверо были в безопасности, но его отсутствие лишь усиливало мое беспокойство.
— Нет, — ответил Картер, успокаивающе положив руку мне на колено. — Мы справимся с этим. Мы защитим тебя.
— Разве мы не должны вызвать полицию?
Глаза Джека потемнели, он крепче сжал руль.
— Доверься нам, — мрачно сказал он. — Мы сможем защитить тебя лучше, чем полиция.
Как бы мне ни хотелось верить в их способность защитить меня, сомнения все ещё оставались. Сегодня я была одна на этих улицах, спасая свою жизнь.
За исключением человека, который вбежал, чтобы спасти меня.…
— Вы поставили кого-то следить за мной? — спросила я шёпотом.
— Нет, малыш, — ответил Картер, бросив на Джека взгляд, как будто, возможно, им следовало это сделать.
Значит, Грейсон послал одного из своих головорезов следить за мной?
Если так, то… Я вдруг почувствовала огромную благодарность Грейсону за его психологическую защиту.
Когда я склонилась в объятиях Картера, расслабляясь на его мощной груди, воспоминание о леденящем душу страхе, который я испытывала, спасаясь бегством, не покидало меня, отбрасывая темную тень, от которой, казалось, я никогда не смогу отделаться.
Не тогда, когда я была в этом
