я когда-нибудь что-нибудь подобное. Я понятия не имею, с чего бы мне начать. — Или, может быть, ты как-нибудь покажешь мне, как это делается? — Спрашиваю я неуверенно.
— Конечно. — Старла улыбается и указывает на кухонный стол. — Хочешь чашечку кофе?
— Звучит заманчиво. Спасибо. — Я опускаюсь на кухонный стул, слегка вздрагивая, когда моя исполосованная плоть задевает твёрдую древесину.
Старла, кажется, слишком долго изучает меня взглядом, прежде чем она поворачивается к кофейнику и наливает кофе мне и себе. Затем она подаёт то и другое на стол. Придвигая ко мне чашку со сливками и сахаром, она ждёт, пока я приготовлю себе кофе, прежде чем добавить в свой кофе здоровую порцию сливок и две ложки сахара с горкой, от чего мне хочется рассмеяться.
— Итак, Уинтер, чем я могу тебе помочь?
Я прикусываю губу. Неужели так очевидно, что я пришла за помощью?
— Не пойми меня неправильно, я рада, что ты зашла. Но что-то мне подсказывает, что это не просто визит вежливости.
Я опускаю взгляд на свою кофейную кружку, которую крепко сжимаю обеими руками.
— Да, надеюсь, ты не против, но мне больше не к кому обратиться.
Старла протягивает руку через стол и сжимает моё запястье.
— Я рада, что ты доверяешь мне настолько, чтобы прийти ко мне. Ты можешь рассказать мне всё.
От её поддержки я слегка расслабляюсь и вздыхаю. Когда я всё ещё не могу подобрать слова, Старла широко распахивает глаза.
— Ты ведь не… беременна, не так ли? — Удивлённо спрашивает она.
— Нет! Боже, нет. Дело не в этом. — Я благодарю судьбу за то, что Габриэль всегда осторожен, даже когда наш секс неожиданно становится диким и грубым. — Просто… мне кажется, что я с трудом привыкаю к образу жизни байкеров. Иногда мне кажется, что я нахожусь в самом безопасном месте в мире, и Габриэль готов защищать меня ценой своей жизни, и что это одна большая семья и все поддерживают друг друга. «Сыны дьявола» явно любят и ценят Гейба, и я познакомилась со множеством интересных и уникальных людей...
Старла усмехается.
— Они уникальны, это точно.
Я слегка улыбаюсь.
— За последние несколько недель я сильно привязалась к Гейбу. Я знаю его не так давно, но мне кажется, что я знаю его всю жизнь, и что мы просто… иногда понимаем друг друга с одного взгляда. Я не знаю. — Я снова опускаю взгляд на свой кофе и, помедлив, подношу его к губам, дую на него и делаю глоток. — В Гейбе так много того, что мне нравится, и всё же... — Я делаю глубокий вдох. — Он меня пугает. — От этого признания у меня наворачиваются слёзы. Мне ненавистна мысль о том, что я его боюсь, ведь он заботится обо мне, присматривает за мной и невероятно хорошо ко мне относится, несмотря на свою собственническую натуру. Такое ощущение, что я ему действительно небезразлична.
Карие глаза Старлы смягчаются от доброты.
— Иногда он может быть пугающим. Но на самом деле он просто гигантский плюшевый мишка. Чем он тебя пугает?
— Наверное, — я прикусываю губу, не зная, стоит ли рассказывать Старле о том, что я видела, и решая, что будет лучше и безопаснее — я видела кое-что, что он сделал, и это заставляет меня беспокоиться, что он может причинить мне вред. Я хочу сказать, что он иногда так злится... — я уклоняюсь от ответа.
Старла грустнеет и проводит пальцами по своим длинным каштановым волосам, убирая их с лица и обнажая красный шрам, идущий вдоль челюсти.
— Он вымещает на тебе свой гнев?
— Не совсем. То есть да. Но в основном потому, что я не могу удержаться и провоцирую его. И это больше похоже на то, что мы ссоримся, чем на то, что он просто вымещает на мне свой гнев, и это… обычно приводит к… — Я чувствую, как румянец заливает мои рыжие волосы до самых корней. — Сексу, — добавляю я, когда Старла ждёт, что я закончу.
Старла поднимает брови.
— И тебе нравится такой секс?
Я прижимаю ладони к пылающим щекам, пытаясь скрыть смущение, и киваю.
— Ладно, раз тебе это нравится, то всё в порядке.
Она понимающе улыбается, и мне приятно, что кто-то может открыто и спокойно принять то, что я с трудом принимаю сама. Возможно, моё сопротивление во многом было связано с моими комплексами и страхом, что меня осудят за любовь к грубому сексу.
— Значит, его гнев иногда пугает тебя, но не так сильно, когда он направлен на тебя?
Я киваю. Это довольно точное описание. Хотя я и раньше на мгновение пугалась Габриэля и думала, что он может зайти слишком далеко, он никогда не причинял мне боли, которая мне не нравилась, за исключением, пожалуй, сегодняшнего утра. Но, если подумать, я была так сбита с толку и раздираема противоречиями, что не уверена, был ли он грубее со мной, чем обычно, или это больше связано с тем, что я не могла забыть то, что произошло в сарае прошлой ночью.
— Думаю, я боюсь его больше из-за того, что я видела, как он поступал с другими... — Я сглатываю, не решаясь сказать больше. — Допустим, я что-то видела прошлой ночью, видела, как он что-то делал с кем-то, и я не знаю, как с этим справиться, как вообще выбросить это из головы.
Старла становится серьёзной, и я думаю, понимает ли она, о чём я говорю? Её пухлые губы печально опускаются.
— Жизнь байкера — это жестокая жизнь. Так было всегда, и, к сожалению, Габриэль столкнулся с этим так рано, что я не уверена, знает ли он какой-то другой путь. — Она долго смотрит в свою кружку, а я жду, не зная, что сказать. — Мы с другими женщинами надеялись, что теперь, когда старых лидеров города больше нет, всё может измениться, но, возможно, этого не произойдёт. Возможно, мы просто заменили одного жестокого тирана другим.
Я вижу, как на её тёмных ресницах блестят слёзы, и протягиваю руку через стол, чтобы взять её за руку. Она должно быть знает и, должно быть, грустит из-за погибших мужчин. Мне становится странно легко от того, что кто-то скорбит по этим мужчинам. Я так и не поняла, как можно быть таким безразличным к смерти друга.
Она сжимает мою руку в ответ, а затем улыбается и вытирает слёзы.
— И вот я плачу, когда ты приходишь ко мне со своими проблемами.
Я усмехаюсь, и мне приятно видеть во всём этом немного легкомыслия. Мне нравится Старла. Она милая и
