шарики.
Чья-то рука обнимает меня за талию и притягивает меня к себе.
— Шарлотта, — говорит Эйден хриплым голосом. — Ты пытаешься свести меня с ума?
Я закрываю глаза.
— Может быть.
— Ты играешь в опасную игру.
— Возможно, я просто провожу исследование.
— Здесь? Где все могут тебя увидеть?
Его губы опускаются ниже, скользя по моей шее. В голове происходит короткое замыкание. Оно всегда случается, когда он целует меня туда.
— Ты очень близка к тому, чтобы все видели, какие у нас профессиональные отношения.
— Я думала, — шепчу я, — ты хочешь меня спрятать. В конце концов, моя одежда неприлична.
Он бормочет что-то мне в шею. Похоже на ругательство. Затем его губы снова поднимаются и касаются мочки моего уха.
— Ты не хочешь надевать мой пиджак, так что украсть тебя — единственный выход.
Он тащит меня по коридору. Я чуть не проливаю текилу, и он качает головой, забирая у меня поднос.
— Войди сюда, — говорит он и толкает какую-то дверь.
Она ведет в элегантно обставленную спальню, которая, кажется, почти не использовалась. Он закрывает дверь и встает к ней спиной. Его взгляд скользит по мне.
— Это платье станет моим концом, Хаос. Из-за него я был готов драться со всеми мужчинами на земле.
Я чувствую себя выше и могущественнее, когда он смотрит на меня вот так. Опьяненной магией, которая творится, когда мы вместе.
— Я не думала, что ты такой ревнивый.
Он ставит маленький поднос с текилой на тумбочку.
— Да, я ревную, когда дело касается тебя и прозрачного платья, — мрачно признается он.
Эйден переводит взгляд с меня на стопки с текилой. На деревянном подносе есть небольшая гравировка с надписью: «Бодишоты приветствуются». Я вижу, как он читает ее.
Я делаю еще один шаг назад, меня охватывает волнение.
— Что ты собираешься делать?
Он смотрит на меня.
— Я собираюсь выпить шот, и, если ты будешь продолжать ходить в таком виде, тебе конец.
— О.
Мои колени ударяются о край кровати, и я откидываюсь назад на мягкое одеяло.
Эйден хватает поднос, и вдруг все кажется таким реальным. Здесь, в этом доме, с запертой дверью, он стоит передо мной.
Я позволяю ладоням скользить по ткани. Что это? Бархат, может быть? Что-то мягкое и изысканное.
— Ляг, — говорит он, — и будь хорошим столом для меня.
Я улыбаюсь и делаю, как он говорит.
— Я для тебя всего лишь вещь.
Он качает головой и тянется за шотом.
— Ты гораздо больше этого, но ради правила номер один...
Свободной рукой он легко проводит по моему телу. По моей обнаженной верхней части груди, между грудями, вниз по центру живота.
Он останавливается у края моего платья. Хватает его и тянет вверх, обнажая живот. Я дышу часто.
— Спокойно, — бормочет он и проводит рукой по моей талии, прежде чем налить холодную текилу мне в пупок.
Его пальцы скользят вверх, останавливаясь у моего подбородка.
— Открой, — шепчет он и кладет дольку лайма мне между губ.
Я нежно сжимаю ее зубами и наблюдаю, как он берет щепотку соли. Он медлит, делая короткий вдох, прежде чем наклониться и провести языком по моему левому соску. Тонкая, прозрачная ткань намокает, прилипая к коже.
— Вот так.
Он посыпает солью это место. Не отрывая от меня взгляда, он снова наклоняется и целует низ живота. Меня пробирает дрожь. Кажется, я затаила дыхание.
Он целует еще на дюйм выше, и вот он уже у текилы. Его губы теплые, как и его язык, когда он пьет жидкость с моей кожи.
Эйден поднимается и зависает в нескольких дюймах от моего рта. Он наклоняется ближе, наши губы почти соприкасаются, когда он вынимает лайм из моих губ. Он сосет секунду, а затем выбрасывает его.
Наконец, он опускает голову к моей левой груди и обхватывает ее ртом. Он сосет, а затем облизывает сосок, вращая языком, от чего по мне разливается тепло.
Он смотрит на меня почти черными глазами.
— Кажется, это был неправильный порядок.
Мой голос звучит приглушенно и взволнованно. Обычно сначала слизывают соль, затем пьют текилу, потом закусывают лаймом.
Но Эйден лишь качает головой и выпрямляется.
— Нет, это правильный порядок. Я не мог не закончить на твоей груди.
Он тянется за вторым шотом и повторяет процесс. Наливая, облизывая, насыпая соль.
Тупая боль зарождается в верхней части бедер, и я сжимаю их вместе, пытаясь унять ее.
Эйден проводит рукой по внутренней стороне моего бедра, и когда он снова наклоняется к моему пупку, его рука скользит вверх и нажимает между ног. Он проводит пальцем по ткани стрингов.
У меня перехватывает дыхание. Тяжело дышать, когда между губами остается еще одна долька лайма.
— Знаю, — бормочет он, покрывая поцелуями дорожку от моего живота к губам.
Его большой палец продолжает двигаться, поглаживая меня вверх и вниз.
— Тебе не положено лежать неподвижно.
Его губы смыкаются вокруг лайма, едва касаясь моих в коротком поцелуе, прежде чем он немного отстраняется. Он убирает цитрус свободной рукой и наклоняется к моему правому соску. Он останавливается в дюйме от влажной, соленой вершины. Его пальцы между моих ног начинают обводить мой клитор.
— Вот это, — говорит он, — то, что я не могу дождаться, чтобы попробовать. Ты течешь на кружево, и я хочу, чтобы ты знала, как сильно я хочу, чтобы эта влага была на моем языке.
От его слов у меня сжимается живот, а руки впиваются в одеяло.
— Эйден.
— Знаю. Всему свое время, милая.
Он смотрит на мои соски, словно они все, чего он когда-либо хотел. Будто у меня не крошечная грудь, едва ли первого размера, к которой я годами привыкала.
— Эти сладкие сиськи требуют моего внимания сейчас. Но, Шарлотта... Я хочу, чтобы ты представляла, что я сосу твой клитор.
Он слизывает с меня соль и одновременно надавливает большим пальцем на мой клитор. От этого ощущения я приподнимаю спину на кровати. Его рот всасывает всю мою левую грудь, и я не могу думать от удовольствия.
Он скользит рукой под край моих стрингов, и теперь он полностью захватывает меня. Он засовывает внутрь палец и продолжает надавливать на мой клитор.
Его язык ласкает мой сосок.
Каково это? Чувствовать нечто подобное на моем клиторе?
— Я близко, — шепчу я, проводя рукой по его густым волосам.
Он использует зубы. Прикусывает мой твердый сосок, и оргазм обрушивается на меня, как мягкий летний дождь. Струится по телу. Пальцы ног болезненно поджимаются в туфлях на высоком каблуке, и я падаю на кровать, тяжело дыша.
Я возвращаюсь
