Я услышал далекие отзвуки колоколов. Возможно, они призывали к заутрене?
* * *
– Почему литературные критики так не любят моего героя? – спросил я Ганса Иорга.
– Естественно, ведь он профессионал.
– Я не совсем понимаю.
– Во всех искусствах, а любовь ведь тоже является искусством, критики ценят только дилетантство. Обратили ли вы внимание, что они, как Мессию, ждут любой «самородный талант»? Вспомните, с какой иронией критики подходят к каждому профессиональному писателю или режиссеру, говорят «этот старый ремесленник». Профессионализм в искусстве им постоянно кажется подозрительным. Они не знают, что на одного гения должна работать сотня профессионалов, а гении рождаются только в тех странах, где высоко ценится художественное ремесло. Гений должен тоже стартовать с какого-то уровня. Если кто-то захотел бы полететь на Юпитер, то ему придется начать полет не с Земли, а с Луны. Между современной критикой и читателем существует все увеличивающаяся пропасть, потому что рядовой современный человек ценит прежде всего профессионализм. Когда он болен, то любит обращаться к врачу-специалисту, когда у него сломается автомобиль, то предпочитает, чтобы гайки ему привернул хороший слесарь. Он хотел бы быть уверен, что автор знает, как делаются книги, что он закончил сколько-то там факультетов, знает сколько-то языков и состряпал вещицу как можно лучше. Даже если он видит убийцу или бандита, то любит, чтобы это был профессиональный бандит, а не какой-то там любитель, действующий спонтанно и случайно. Точно такое же отношение было бы, если бы ему предоставили возможность видеть на экране соблазнителя. Заинтересовал бы его скулящий любитель или, может, он с увлечением следил бы за похождениями профессионала, который знает, как надо подойти к женщине? Зритель думает: донжуанов-любителей и так полно вокруг, в учреждении или на фабрике, лучше уж смотреть на специалиста за работой. И вы ему показали профессионала. Правда, дело осложняется тем, что вы в какой-то момент испугались. Почему вы не закончили истории с Ингрид, с этой женщиной-полицейским из Франкфурта?
– Приехал Петр и отклонил это предложение.
– Не обманывайте самого себя. Вы собирались показать, как действует профессионал, поскольку предыдущая история, с Ритой, была всего лишь первой пробой. Но когда ее раскритиковали, вы тут же отступили. Впрочем, давайте проанализируем этот вопрос в контексте традиции. Существует ли какой-нибудь прототип соблазнителя? Казанова и Дон Жуан и больше никого, друг мой. Хотя Казанова никогда не был соблазнителем в полном смысле этого слова, а просто авантюристом, который через женщин старался либо добыть деньги, влияние, либо выйти целым и невредимым из какой-нибудь аферы. Выходит, Казанова отпадает, ибо его в действительности женщины не очень-то интересовали. То же самое и с Дон Жуаном, которого, впрочем, на самом деле просто не было. Правда, один испанский дворянин, Мигель де Монара, родившийся в Севилье в 1625 году, так вжился в этот образ, что многие авторы путают его с мифической фигурой, тем самым доказывая свое невежество. Еще до знаменитого «Дон Жуана» Мольера два итальянских писателя сочиняют комедию под названием «Каменный гость», а чуть позже два француза, Доримон и Вилье, создают пьесу «Каменный пир, или Греховный сын». Проблемой Дон Жуана занимались также романтики – Байрон, Граббе и Николе Во. Он интересовал Пушкина и Толстого, Бальзака, Мериме, Дюма, Бодлера, Ростана, Монтерлана, Дени де Ружмона. Занялся им и Теофиль Готье в своей знаменитой «Commйdie de la mort»[66], а также Анри Лаведан в пьесе «Маркиз де Приола».
Нам знаком музыкальный «Дон Жуан» из произведения Моцарта, известны кинематографические Дон Жуаны, я назову только фильмы «Дон Жуан и Фауст» Марселя Лербье, «Дон Жуан» Кросленда и упомяну прекрасного Дугласа Фербенкса в «Частной жизни Дон Жуана». К почитателям Дон Жуана относился также Альбер Камю в своем знаменитом «Мифе Сизифа» и многие другие авторы, которые представляли нам великого соблазнителя как негодяя и распутника либо как достойного уважения очаровательного человека. Итак, нет рецепта на то, как должен выглядеть соблазнитель нашего времени, то есть современный соблазнитель. Однако не вызывает сомнения тот факт, что интерес к такого рода проблеме полностью соответствует правильно понимаемой литературной традиции. Современная медицина тоже не имеет однозначного мнения о Дон Жуане. По оценке одних авторов, донжуанизм[67] – просто вид извращения, который надо лечить при помощи психоанализа.
Ссылаясь на Фрейда, они считают, что Дон Жуан – это человек, который не справился с эдиповым комплексом[68] и в каждой женщине страстно желает видеть мать.
Его трагедия основана на том, что всякая женщина, которая ему отдается, перестает быть для него матерью. И так он ведет свою мучительную жизнь между матерью и легко доступной женщиной. По мнению других авторов, тоже ссылающихся на Фрейда, каждый мужчина питает подавленные гомосексуальные склонности. Когда Дон Жуан соблазняет замужнюю женщину, он подсознательно распространяет этот акт и на мужа своей жертвы. В книге «Дон Жуан и двойник» доктор Отто Ранк, бывший ученик и сотрудник Фрейда, дает еще одно объяснение. Он напоминает миф о Зевсе и Амфитрионе. Бог принимает образ мужа, чтобы соблазнить неприступную жену. Таким образом, движущей силой Дон Жуана было бы в таком случае желание оплодотворить женщину, чтобы его душа жила в ее потомстве, как это сделал «бог-любовник», то есть Зевс. Как видно из сказанного, концепция Ранка мало отличается от точки зрения, которую представили Кьеркегор и Ницше, заявлявшие, что Дон Жуан по своей сути не знает соперников в любви, вот почему он не относится к мужчинам как к врагам; наоборот – покорение женщины под боком ее мужа доставляет ему настоящее удовольствие. Современная медицина не может однозначно объяснить ни концепции «Дон Жуана», ни проблемы донжуанства. В такой ситуации любая трактовка этой темы может быть новаторской. Что касается меня, мысль увидеть Дон Жуана как человека, обремененного комплексом вины в результате слишком легкомысленного отношения к женщинам в молодости и искупления этой вины в форме лечения женщин от половых неврозов, кажется вполне приемлемой при условии, что это будет профессионал высочайшего класса, а не тип, проявляющий любовь к математике. А именно это и есть та чепуха, которая нравится критикам.
– Вы правы. Я испугался.
– Вот именно. И поэтому вы наболтали Петру всякие там глупости о брелочках, о шкале Эвена. Вы знаете так же хорошо как и я, что соблазнитель-профессионал имел бы в кармане не брелочки, а небольшой арифмометр или миникомпьютер. И первый вопрос, какой он задал бы женщине, касался бы даты ее рождения. Ибо настоящий специалист в этой области наверняка читал работы известного физиолога доктора Хэмпа и физиотерапевта доктора Лемперта. И он знал бы, как и вы, что такое «биологические часы» женщины. Ему известно, что бывают периоды, когда женщину обольстить или невозможно, или очень трудно, а бывают моменты, когда это сделать легко.
