– Вы правы. Я испугался.
– Вот именно. И поэтому вы наболтали Петру всякие там глупости о брелочках, о шкале Эвена. Вы знаете так же хорошо как и я, что соблазнитель-профессионал имел бы в кармане не брелочки, а небольшой арифмометр или миникомпьютер. И первый вопрос, какой он задал бы женщине, касался бы даты ее рождения. Ибо настоящий специалист в этой области наверняка читал работы известного физиолога доктора Хэмпа и физиотерапевта доктора Лемперта. И он знал бы, как и вы, что такое «биологические часы» женщины. Ему известно, что бывают периоды, когда женщину обольстить или невозможно, или очень трудно, а бывают моменты, когда это сделать легко.
– Но такой подход ужасен, господин Иорг, – я даже съежился на стуле.
– Ничего не поделаешь, – пожал плечами Иорг. – Такова реальность. И либо вы пишите об этих вещах честно, либо вообще незачем писать. И читателей вы не удовлетворите, и критика будет против вас. А как вы собирались описать сцену между соблазнителем и этой вашей Ингрид, которая лежала на пляже и при одной только мысли о сближении с каким-нибудь мужчиной у нее появлялось чувство тошноты? Неужели ваш соблазнитель сделал бы это в стиле современного автора: «Хорошая сегодня погода, не правда ли, фройляйн?». И получил бы такой отпор, что быстро бы перенес свое одеяло в другое место. А как бы поступил ваш герой? Лег бы где-нибудь рядом и рисовал бы пальцами на песке. А потом вдруг нарисовал бы небольшой прямоугольник и обратился к Ингрид: «У меня к вам просьба. Не могли бы вы нарисовать в этом прямоугольнике человеческую фигуру, а я скажу о вас то, что вы еще о себе не знаете». Какая женщина не хочет услышать о себе что-то такое, о чем она не знает? И Ингрид нарисовала бы человечка в этом прямоугольнике. А он посмотрел бы потом на рисунок и довольно много узнал бы о ней, а по крайней мере то, что эта женщина испытывает отвращение к мужчинам. И сказал бы Ингрид об этом, чем ее наверняка поразил и одновременно заинтересовал. Она начала бы с ним разговаривать, а на следующий день на этом же пляже ответила бы на его поклон и не видела бы ничего плохого в том, что новый знакомый снова положил свое одеяло рядом с ее подстилкой, только на этот раз значительно ближе… Ибо соблазнитель-профессионал наверняка прекрасно знает известный тест в виде человеческой фигурки, карту человеческой индивидуальности, тест тематической апперцепции, проверку незаконченных фраз, тест Роршаха и Сонди, шкалу ценностей Аллпорта-Вернона и множество других проекционных и психометрических тестов. Думаю, что на пляже он использовал бы самый простой и легкий тест, тест человеческой фигурки, как вы когда-то сделали, когда, плывя на своей яхте, заметили на берегу палатку, а рядом с ней очень красивую женщину и очень красивого мужчину. Эта прекрасная женщина нарисовала в правом нижнем углу прямоугольника маленького мужчину без стоп и пальцев рук, а ее красивый супруг – мужчину с длинными волосами, а потом в шутку дорисовал ему еще платьице. Потом в сторонке вы сказали его красавице-жене, что в ту ночь вы пришвартуете свою лодку в полукилометре от этого места, у заросшего лесом берега и будете ее там ждать. В ту же ночь она пришла к вам, хотя видела вас первый раз в жизни, хотя ее муж был в сто раз красивее вас. Неужели вы показали какой-то фокус или околдовали ее? Вы просто узнали, что ее красивый муж – педераст, а лето было прекрасным, солнце грело ее гипофиз, будило ее страсть, и она была готова удовлетворить ее с первым попавшимся мужчиной. Эта женщина потом сказала вам, что ее муж работает директором школы, а когда его стали подозревать в связи с учениками, он тут же женился, чтобы не испортить себе карьеры и прекратить всякие разговоры об его гомосексуализме. Но с женой он так и не смог сожительствовать…
– Это правда, господин Иорг. Но разве мы имеем право давать людям в руки такого рода инструменты вмешательства в человеческую психику?
– Не вы их придумали. Они существуют. С давних пор. Кто много читает и интересуется медициной или психологией, тот знает, как стимулировать женщину.
– Но мораль, господин Иорг…
– Я вас не совсем понимаю. Кто сделал несчастной эту женщину? Вы или ее муж-гомосексуалист? Вы, по крайней мере, доставили ей немного наслаждения и радости. В киносценарии вы должны были на ней жениться и создать семью. Но вы на следующий день вернулись домой и с невинной миной объяснили жене, что не было ветра и вы не смогли вернуться к ней. В «Дон Жуане» Мольера встреченная вами женщина ругала бы вас, преследовала, засыпала проклятиями, говоря, что вы ее соблазнили и обманули. А в жизни? В нашей жизни? Через три дня в маленьком городке, недалеко от вашего дома, в ресторане на обеде с женой, вы встретили эту пару. Женщина вместо проклятий одарила вас деликатной и благодарной улыбкой, которая была не столь уж деликатной, если ее заметила ваша жена и сказала: «И почему все они так к тебе неравнодушны? Честное слово, куда не пойдешь, везде какие-то бабы пожирают тебя глазами». А вы сказали: «Ты как всегда все преувеличиваешь, моя дорогая…».
– Значит, нет спасения для моего героя?
– Мне очень жаль, но нет, – заявил Иорг.
* * *
Мне постоянно кажется, что у читателей этой книги может появиться чувство некоторой неудовлетворенности. Возможно, я должен писать о себе, о жене, сыне, дочери, о Петре, лесничем, который читает Хайдеггера и Кьеркегора, об агрономе, о Зофье и Розалии, о которой мужчины говорят «эта шлюха». Читатели любят истории о том, как живут другие, едят, ругаются, сожительствуют. В одном американском доме поставили несколько телевизионных камер, которые подсматривали обычную жизнь обычной американской семьи, – и это была настоящая сенсация. Старые писатели умели делать то же самое, они просто поднимали крыши домов либо снимали одну стену и на сотнях страниц позволяли нам наблюдать за жизнью какой-нибудь семьи – так родилась «Семья Тибо», «Сага о Форсайтах» или «Семья Уайтоуков». У нас популярны «Ночи и дни» и «Семья Матысяков».
Конечно, я мог бы описать такую семью Матысяков, в которой герои имели бы высшее образование и вели разговоры о литературе, а не об очередях за мясом. Я мог бы написать нечто вроде «Идеального супружества» Ван де Вельда, но более современное, полемизирующее с этим почтенным автором, которому казалось, что достаточно людей соответствующим образом положить в кровать и они будут счастливы. Сегодня мы знаем, что сексуальная психотерапия иногда бывает намного важнее, чем соответствующий «механизм акта». Но и этот механизм тоже важен, хотя к нему так пренебрежительно относится Фромм в своем «Искусстве любви». Как говорил один из моих профессоров, «воспаление легких аспирином не вылечишь. Но, дорогие коллеги, я вас просто умоляю, не пренебрегайте аспирином».
