вставать, но Джулия поднимает руку, останавливая ее.
— Никаких ему льгот. Он не получил газировку, и он до сих пор её не получает.
— А как насчет сока? — спрашивает Лука.
Джулия смотрит на него свысока. Это напоминает мне, как мама смотрела на меня, когда я в детстве попадал в неприятности. Я не могу сдержать улыбку. — Нет, — говорит Джулия. — Если нет газировки, то и сока точно нет. Без сахара. Просто пей воду.
Лука ворчит себе под нос, откидываясь на спинку стула и скрестив руки. Если он был таким проблемным в детстве, то я даже не хочу представлять, каким он станет, когда вырастет.
Сесилия и Эмилия возвращаются, Сесилия теперь в новой рубашке. Нежно-розовый цвет так подходит к её волосам и тону кожи. Чёрт. Мне не следовало так думать. Сесилия вообще не должна занимать мои мысли, но за последний год она всё чаще и чаще проникала в мой разум.
Когда она садится, я заставляю себя отвести от неё взгляд. Но я не задерживаюсь надолго, и, взглянув на неё снова, замечаю, что она смотрит на меня. Я поворачиваюсь всем корпусом к передней части зала, так что вижу её лишь краем глаза.
Хватит думать о Сесилии. Хватит думать о том, какая она красивая в своём розовом топе, какие у неё мягкие волосы или какие пухлые у неё губы. Это неуместно. Совершенно неуместно.
Блин, я знаю её с детства. Это ненормально. Неважно, что она уже взрослая, и я стал думать о ней в романтическом плане только с тех пор, как ей исполнилось двадцать. Всё это неважно. Я её телохранитель. Мой долг — защищать её.
Не соблазнять ее.
Я продолжаю следить за близнецами, которые начинают стучать вилками по столу.
— Стой, — говорит Джулия.
Люсия так и делает, но Лука её не слушает. Он продолжает стучать вилкой по тонкому дереву стола.
— Стой! — кричит ему Джулия.
Он дергается, его локоть задевает тарелку, и она падает на землю.
Громкий треск заставляет меня отшатнуться назад и прижаться к стене, а перед глазами внезапно появляются образы оружия, военной формы и лица моего лучшего друга.
Сам того не желая, я прижимаю руку к груди, не в силах дышать.
— Тео? — спрашивает кто-то, но я не уверен, кто именно.
— Нам нужно убедиться, что с ним все в порядке, — раздается женский голос.
Я задыхаюсь, в глазах темнеет.
Все, что я вижу, это Бенджи.
— Пойдем, Тео, — Бенджи выхватил у меня из рук книгу. — Я хочу сегодня вечером погулять по городу. Пойдём. Мы все пойдём.
Я оглядел форт, в котором мы находились. Большую часть пространства занимали койки, также там была небольшая кухонька и крошечная ванная комната, больше похожая на уборную.
— Лейтенант хотел, чтобы мы остались здесь на ночь, — сказал я ему. В восемнадцать лет я был ещё новичком в армии во многих отношениях. После обучения меня отправили в Афганистан, где я познакомился с Бенджи. Мы служили в одном батальоне.
— Лейтенант где-то в борделе. Ты же знаешь. Его здесь нет, так почему же остальные должны быть здесь?
Бенджи был прав. Лейтенант Джонсон питал слабость к местным девушкам. Мне было отвратительно, как он ими пользовался, но я мало что мог сделать. У меня не было власти.
Мы находились на окраине Кабула. Лейтенант Джонсон любил свою службу здесь, потому что ему было легко находить бордели. Кроме того, тут можно было легко напиться.
Я вышел за Бенджи на улицу, и вместе с остальной частью нашей группы, примерно двадцатью людьми, мы отправились в город, чтобы весело провести ночь.
Я любовался базарами и людьми, продающими ремесленные изделия и еду. Мимо проносились машины. В воздухе витал запах тёплого песка, от которого невозможно было скрыться даже в центре многолюдного города.
Местные жители с опаской смотрели на нас. Группа американцев. Хотя мы были не в форме, было очевидно, что мы здесь не свои.
Бенджи нашёл нам ресторан, где продавали алкоголь на чёрном рынке. Когда я впервые приехал в Афганистан и узнал, что алкоголь запрещён, я чуть не обделался. Я не мог поверить.
Но, к счастью, я подружился с Бенджи, и он оказался хорош в поиске людей, которые продавали нам алкоголь.
Мы чокнулись пивом в глубине ресторана. Бенджи сделал большой, долгий глоток. — Блин, как же я скучал по этому. Как же я скучал по тому, чтобы не носить форму постоянно. Как же я скучал по простому общению с друзьями и холодному пиву.
— Я согласен.
Бенджи поиграл своими густыми бровями. — Я тоже скучаю по сексу. А ты дома по кому-нибудь скучаешь?
— Нет. Я был холостяком, когда пошёл в армию, и до сих пор свободен. Обычно, когда я возвращаюсь домой, у меня бывает несколько встреч на одну ночь, но ничего больше.
— То есть, у тебя нет женщины, по которой бы ты так отчаянно скучал?
Я усмехнулся, отпив ещё глоток пива. — Нет.
— Чувак, ты многое упускаешь. Моя девушка дома... уф. Она — настоящая фурия. Великолепна в постели.
— Надеюсь, ты скоро сможешь вернуться к ней домой. Когда у тебя отпуск?
— Всего через несколько месяцев. Жду не дождусь.
— Тогда за здоровье, — я снова чокнулась с его бутылкой.
Взрыв произошел прежде, чем кто-либо из нас успел это осознать.
Огромный огненный шар пронёсся по ресторану. Не знаю, что его вызвало. Бомба. Утечка газа. Я так и не смог узнать, даже спустя годы.
Я осознал лишь, что меня сдуло со стула, и я тяжело приземлился на спину. Стол передо мной защитил меня от большей части удара.
Но когда я обернулся и увидел лежащего рядом Бенджи, мой взгляд тут же упал на осколок стекла, торчащий из его шеи. Кровь хлынула ему в горло. Глаза были широко раскрыты.
Я подполз к нему и потряс, но его голова просто откинулась набок. Он был мёртв. И всё, что я мог видеть, — это кровь, заливающая мои руки.
— Тео?
Я снова задыхаюсь, мое зрение проясняется.
— Тео? — голос становится мне известен не сразу.
Сесилия.
Она стоит прямо передо мной и смотрит на меня с тревогой. Когда мой взгляд наконец фокусируется, я понимаю, что все остальные смотрят на меня так же.
— Ты в порядке? — спрашивает она, протягивая мне руку.
Я вырываюсь, и она опускает руку, на её лице читается боль. У меня нет времени её жалеть. Она не должна спрашивать, всё ли у
