со своей подругой будут встречать Новый год в компании оголодавших по женской ласке мужчин.
У меня перед глазами до сих пор стоит аппетитная, кхм, филейная женская часть и я ничего не могу с этим поделать. Уж слишком сильно Маша Елкина меня впечатлила, не только своим отвратительным характером, невероятным умением попадать в передряги, но и стройным телом. Давно я таких ладных девушек не встречал.
— Мы едва не выставили их на улицу, — вспоминаю с ухмылкой наше недавнюю встречу. — Тебе повезло, что мы с ними познакомились в аэропорту и перед тем, как отправить на мороз, до меня дошло твое сообщение, — говорю товарищу, а в ответ слышу глухой и протяжный кашель, похожий на лай. — Охренеть, — поражаюсь его состоянию. Мы виделись три дня назад и он еще был тогда бодрячком, ничего не предвещало такой серьезной проблемы. — Ты в госпиталь обратиться не хочешь? Тебя в нашем лазарете быстренько подлатают.
— Да кому я там нужен в праздники, — отмахивается от моего предложения как от назойливой мухи. — Так справлюсь, не впервой.
— Ну-ну, — подмечаю с сарказмом, вспоминая как сам по весне залетел с пневмонией к нашим врачам. Военные медики сначала устроили мне взбучку, потому что запустил болезнь, а после вылечили на раз-два. — Я бы на твоем месте не был бы так уверен. Но дело твое, — прекращаю бессмысленный разговор.
Свои мозги не поставишь другому, он должен принять свое, собственное решение и получить свой жизненный опыт. Меня ведь тоже мужики пинали по-всякому, но я никого не слушал. Дождался, когда стало невмоготу, тогда и пошел.
— Сестру мою чтобы пальцем не трогали, — предупреждает сурово, забываясь, что разговаривает со старшим по званию. — Уши поотрываю, бубенцы пооткручиваю.
Осипший из-за болезни голос товарища звучит ну прямо как в старой советской комедии. Я не могу сдержать смешок.
— Ага, — ржу. — Пасть порву, моргалы выколю.
— И это тоже, — заключает Золотарев.
— Не беспокойся, не трону твою сестру, — заверяю его. — Я по крайней мере, — добавляю ехидно. — За остальных поручиться не могу.
Судя по реакции Тихого, он положил глаз на Валерию и если я окажусь прав, то по приезду домой, Лехе будет несдобровать.
Золотой хоть и младше нас по званию, но за свою семью порвет любого, несмотря на возраст, должность и ранг. Он уже неоднократно показывал себя в деле. Чего стоит экстремальная ситуация на службе, когда он в открытую послал вышестоящее начальство и отдал приказ, противоречащий указанию свыше. Потом, естественно, получил выговор, но благодаря своей самоотверженности и преданности делу, спас немало людей.
— Нет, ну это ни в какие рамки не лезет! — за спиной раздается разгневанный женский голос.
Оборачиваюсь и вижу застывшую на пороге спальни Машу Елкину.
Ну ёлки-палки, опять она! Вот прям специально ходит и доводит до белого каленья.
— Что именно? — уточняю недоумевая столь явной предъявы.
— Это моя комната, — фыркает фурия.
— С чего это? — ухмыляюсь небрежно.
Девушка всем своим видом показывает свое недовольство: обреченно вздыхает, пыхтит как паровоз и закатывает глаза на ровном месте. Громко стуча пятками по деревянному полу подходит к шкафу и поднимает лежащий рядом пакет.
— Вот! — предъявляет по всей видимости, свои вещи. — Я первая заняла эту спальню!
— И? — вопросительно вздергиваю вверх бровь. — Здесь жить буду я.
— Ну уж нет! — пыхтит.
— Пожалуй, да, — отвечаю откровенно наслаждаясь ее негодованием.
В своем гневе Маша умилительна, давно я таких живых и открытых девушек не встречал. Уж больно она завлекательная.
— Если хочешь, то можешь остаться здесь со мной, — произношу не сводя с возмущенной девушки взгляд и откровенно наслаждаясь ее эмоциями.
Маша округляет глаза и от неожиданности даже открывает рот, правда, достаточно быстро берет себя в руки и этим меня разочаровывает. Хочется снова ее позлить, чтобы потом посмотреть как она начнет психовать. Затягивает не на шутку.
— Ни за что! — пищит, от переизбытка чувств топая ножкой. Хватает свой пакет и стремглав выбегает из спальни.
— Только сильно не реви, — бросаю ей вслед.
Психанутая! Упрямая!
Как прожить рядом с ней десять дней и не прибить? Загадка века, блин.
Беру свою сумку, расстегиваю и принимаюсь раскладывать одежду по полкам. Неизвестно как пойдет вечер, поэтому хочу привести комнату побыстрее в пригодный вид для житья. Не собираюсь полночи искать чистую футболку или зубную щетку, достаточно уделить этому сейчас полчаса и я лишу себя многих проблем в ближайшем будущем.
— Попов! Твою мать! — грозный голос Малышева звучит на весь дом. — Живо ко мне!
Димка просто так никогда не станет срываться на крик. Значит, моя Елкина пожаловалась. Как, блин, она только поняла кому именно надо высказывать свое “фи”?
Ох, бабы… Ни секунды покоя. Один сплошной бунт на корабле.
— Приперся по мою душу, блин, — бросая разбирать вещи, бурчу себе под нос. — Спускаюсь! — произношу уже громче. Не хватало, чтобы Малышев приперся ко мне.
_____
Дорогие мои! В нашем литмобе "Снежный плен" пополнение! Встречайте Алексу Гранд и ее
"Новогодний переполох, или как приручить Медведя" https:// /shrt/5Xdb
— Сделай что-нибудь, Одинцов! — Что, например? — Не знаю, парням своим позвони. Вызови МЧС! — Спустись с небес на землю, Яна. Никто не кинется нас спасать. — Почему? — Оглянись вокруг. Объявлено штормовое предупреждение. Канатная дорога закрыта. Нас замело к чертовой матери. — Это значит, что мы с тобой заперты в ловушке? — Именно. — Больше, чем на один день? — Возможно. — И мне придется встречать Новый год с тобой? — Ага. — Это катастрофа, Одинцов. Самая настоящая катастрофа! Она — карьеристка, которая всё ещё верит в сказки. Он — суровый мужчина, который давно разочаровался в любви. У нее на уме только работа. У него — маленький сын-озорник. Между ними нет ничего общего, но... Есть одна нелепая случайность, буйная метель и потрясающий Новый год. Тот самый день, когда случаются чудеса, «Медведь» становится ручным и нежным, а любовь заставляет поверить в нее вновь.
Глава 9. Маша Ёлкина
— Машунь, подай мне вооон ту игрушку, — Лерка тянется показывая на лежащий сверху коробки игрушечный паровоз.
— Сейчас подам, но ты только не дергайся, — прошу подругу с опаской наблюдая за ее положением.
Моя бесстрашная Золотарева стоит на трех стульях одновременно и если сделает одно неловкое движение, то упадет.
— Куда там, — артистично округляет глаза показывая всем своим видом, что осведомлена о возможном падении. — Я летать не умею.
— По тебе и не скажешь, — за нашими спинами раздаются мужские голоса.
Лерка вздрагивает от неожиданности, а я словно в замедленной съемке вижу как ножка ее
