на кофе-поинте, с которой флиртовал Царев. К мерзавке кто только не подкатил за это время. Мужики так и липли! Вокруг меня даже в костюме лягушки такого аншлага не было. Медом она что ли обмазана?
Я даже подошла поближе, чтобы получше ее рассмотреть.
Ну симпатичная, да. Глаза большие, нос курносый, завитушки рыжие вокруг лица. Улыбка открытая, голос приятный. Она даже мне приветливо помахала рукой. Я невольно помахала в ответ и в смятении отошла.
Приятная девчонка, как бы мне не хотелось обратного.
Возможно дело не в ней, и не в том, что Царев озабоченный развратник. А во мне?
Сама придумала, сама поверила, сама обиделась?
Настроение стекло еще ниже. Как только часовая стрелка достигла семи, я сбежала в подсобку, чтобы избавить себя от «удовольствия» видеть, как они отправятся на свидание.
В тесном закутке, я стащила с ебя лягушачью голову, бросила ее на лавку, и сама тяжело опустилась рядом. Посидела немного, повздыхала, себя пожалела. Потом переоделась и ушла.
По дороге я забрела в знакомую пекарню, купила три фруктовые слойки и сосиску в тесте, и устроилась дома перед телевизором, уныло смирившись с тем, что есть девушки для свиданий и шикарных мест, а есть такие как я — для одинокого поедания пирожков перед телевизором.
Кажется, пора завязывать со всеми этими убогими попытками устроить личную жизнь, чтобы не было вот таких разочарований. Подумаешь одна. Одной тоже неплохо. У меня вон Гоша есть — красавец мужчина, хоть и зеленый. Тяжелое одеяло, имитирующее объятия. Чего еще надо?
В общем, кое-как я убедила себя в том, что с Царевым у нас бы все равно ничего не вышло. Что он не для меня, и дурацкий Стреломёт просто ошибся, направляя нас друг к другу. Запретила все мысли о нем, из воспоминаний вычеркнула.
…А в следующую субботу, в семь утра, когда сладко посапывала в своей кроватке, раздался звонок. Я спросонья не сообразила, что к чему, схватила трубку и услышала в ней раскатистое мужское:
— Привет! Я влип!
Глава 4. Спасительница
Ни что не предвещало беды…
— В понедельник жду от тебя полную раскладку по выступлению на форуме, — сказал Северный в пятницу ближе к вечеру, — не принесешь — пеняй на себя.
— Да, принесу я все, — беспечно отмахнулся я, — у меня уже почти все готово.
Конечно, у меня ни черта не было готова. Но впереди целые выходные — успею. И презентацию сделать и речь написать и все остальное. Мне главное начать, а там — вжих-вжих и готово.
Так что я вообще не парился по этому поводу.
Спокойно доработал день, ушел домой. Там взял ноутбук, баночку пенного и устроился в своем любимом кресле, намереваясь хорошенько поработать.
Даже успел файл создать, назвать его красиво «Царская презентация», и выбрать фон для первого слайда.
В этот момент меня отвлек телефон. Глянув на экран, я удивился, потому что там высветилось «Светка». Моя бывшая, с которой мы встречались недолго, а расстались не очень хорошо. Вернее ужасно.
— Надо же, какие люди, — усмехнулся я, принимая звонок.
— Как дела, Ванечка? — промурлыкал в трубке знакомый голос.
— Прекрасно. А у тебя?
— Как всегда лучше всех.
— Зачем звонишь?
— Соскучилась. Как тебе такой вариант?
— Неожиданно. Помнится, в прошлый раз ты орала, что я конченый козел и желала мне лучей поноса.
— А ты сказал, что чокнутая стерва.
— Было дело, — хмыкнул я, устраиваясь поудобнее, — так чем обязан?
Светка замялась:
— Я психолога хорошего нашла. Прорабатываю свои травмы, проблемы. Закрываю гештальты…
— Ну и как? Закрываются?
— Потихоньку. Сейчас вот работаю над своим поведением в отношениях.
— Здорово, а я при чем?
— Мы могли бы встретиться, пообщаться, вспомнить старые добрые времена.
— Я не сторонник ностальгии.
Ей видать очень хотелось произвести впечатление просветлённой барышни, но нужные слова не нашлись. Поэтому она раздраженно крякнула в трубку и выпалила:
— В общем у нас вечеринка — музыка, танцы, пьяный разврат. А я в новых шикарных трусах и хочу показать их именно тебе, — телефон пикнул, сообщая о входящем.
Я отвел трубку от уха, чтобы глянуть, что она там прислала, и присвистнул от неожиданности. Вот это ж ни фига себе. Вот это я понимаю красота, а то проработки, психологи, гештальты…
— Приедешь?
Я посмотрел на девственно чистый первый кадр презентации, потом на календарь, в котором красным была помечена дата сдачи, потом на кружевные труселя бывшей. И решил, что ничего страшного не произойдет, если я отложу всю эту работу еще на денек. Сейчас оторвусь, а завтра с чистой совестью возьмусь за дело и не встану из-за компьютера пока все не закончу.
— Приеду.
* * *
В общем, ничему жизнь дураков не учит! Ничему!
В этом я убедился, когда приехал на вечеринку в загородный дом при полном параде — в джинсах, свитере с оленями и новогодней шапке. А очнулся не в кровати с разнеженной Светланой, как планировалось изначально, а на трассе. В валенках, труселях и коротком красном, не сходящемся на груди пальто, а вернее бархатном халате Деда Мороза. С руками, связанными женскими колготками и бумажным пакетом на голове.
Меня буквально вытолкнули из минивена, в котором я не помню, как оказался.
Пакет слетел в сторону, и я увидел красную машину, за рулем которой сидела просветленная, глубоко проработанная Света.
— Это тебе за прошлый раз, Царев, — мстительно сказала она и, опустив стекло водителя, показала мне средний палец. В салоне как гиены ржали ее подруги, снимая меня на видео.
— Вообще не смешно, — я принялся дергать колготки, пока они не съехали с моих запястий, — где моя одежда?
— А кто ж ее знает, — она пожала плечами и завела двигатель, — город в той стороне. Счастливого пути!
— Эй! Телефон верни! — заорал я вслед удаляющейся машине.
Она притормозила на миг, стекло снова опустилось и мобильник кирпичом нырнул в ближайший сугроб.
— Сучка!
— Козел! — крикнула она напоследок и уехала.
Это же надо, блядь, развела как лоха! Зато гештальт закрыла, молодец.
Матерясь всеми возможными словами, я полез за телефоном. Мне удалось выудить его из сугроба, не нацепляв снега в валенки. Я отряхнул его, потер о халат и попытался включить.
Ага. Сейчас. Размечтался. Экран ни на что не реагировал.
— Да, блин!
И вот шел я весь из себя такой красивый по обочине — в халате и валенках, — и против воли напевал песню:
— Динь, динь, динь… Динь, динь, динь, колокольчик звенит…
Ладно, преувеличивал маленько. Еще не звенели, но уже позвякивали.
Вроде и мороза нет,
