не представляешь какой.
Не совсем понимая, что она имеет в виду, я пригнулся, чтобы глянуть на свое отражение.
— Твою мать…
Я, конечно, ожидал, что у меня будет лиловый нос и синюшные губы, но к красной надписи «Мудак» и хрену во весь лоб оказался не готов.
— Это что блин такое?! — принялся тереть, но оно не поддавалось.
Похоже, добрая в хлам проработанная Светочка, использовала перманентный маркер, чтобы запечатлеть свой отзыв о моей скромной персоне. Сучка!
Теперь понятно, почему ни одна машина не остановилась!
Пока я тер свою ряху, пытаясь избавиться от надписи, Василиса вышла из машины, открыла багажник и достала оттуда огромную, лохматую шубу.
— Все, оставь в покое свое лицо. Одевайся.
Шуба весила как половина меня и воняла прелой псиной, но была просто чертовски теплой. Стоило только накинуть ее на плечи и застегнуть, как кожу закололо теплыми иголками.
Василиса отобрала у меня шапку с помпоном и нахлобучила ушанку. Не современную, модную, а самую настоящую дедовскую с одни лихо приподнятым ухом.
— Ты где такой раритет взяла?
— Где, где, — проворчала она, — с бомжами подралась.
Я представил этот эпичный бой и невольно улыбнулся. Василиса же, перехватив мою улыбку, наоборот нахмурилась:
— Теплее?
— Да, оживаю. Спасибо.
— Сейчас еще лучше станет, — откуда-то из недр своей колесницы, она вытащила серебристый термос, открутила крышку-кружку. Налила в нее и протянула мне.
Не подозревая подвоха — ну что может подсунуть девочка в очках заправского ботаника и зеленой шапке с лягушачьими глазами? Разве что чай с малиной — я щедрым глотком закинул в себя содержимое этой несчастной кружки.
Пищевод тут же опалило ядовитым пламенем, из легких вышибло весь воздух, а из глаз полились слезы.
— Эх ты ж, ёп… — я даже голос потерял от неожиданности.
Прижав кулак к губам, пытался продышаться, а Василиса невозмутимо налила еще одну порцию и снова протянула мне.
— Пей. Быстрее согреешься.
— Это что за адское пойло?
— Самогон деда Семена. На кедровых шишках…наверное. Я не сильна в этой области, — сдержано ответила Ква, закручивая крышку на термосе, — все хватит. А то с непривычки развезет. Садись.
Все еще пытаясь справиться с дыханием и слезами, я завалился на переднее и с нескрываемым облегчением захлопнул дверь, отсекая себя от сугробов. Пожалуй, на эту зиму с меня хватит прогулок на природе.
В салоне было жарко — печка тарахтела изо всех сил — пахло лимонной елочкой, бодро болтающейся на шнурке под зеркалом заднего вида. Я чувствовал, как по венам ползет благословенное тепло и организм расслабляется.
О, боги, тут еще и подогрев сидений. Я почти застонал от удовольствия и когда моя спасительница села за руль от всей души поблагодарил:
— Спасибо, что приехала. Еще немного и из меня бы получилась прекрасная ледяная скульптура.
Василиса прохладно улыбнулась:
— Если честно, я думала, что это прикол такой. Что ты решил меня разыграть с утра пораньше, — она бросила на меня быстрый взгляд, причем не в глаза, а на лоб с сигнальной надписью. Глянула, покачала головой, усмехнулась. Потом кивнула на бардачок, — там есть влажные салфетки. Попробуй, может ототрешь.
Я достал пачку и принялся тереть заиндевевший лоб, а она тем временем завела машину и не очень мягко тронулась с места.
— Ну рассказывай, как тебя угораздило.
— Это не то, о чем бы я хотел распространяться, — проворчал я, сжимая и разжимая кулаки и чувствуя, как колет отогревающиеся пальцы, — это было самое дурацкое и унизительное приключение в моей жизни.
— Ну знаешь ли, ехать черт знает куда за едва знакомым мужиком тоже не предел моих мечтаний, но я отобрала у соседа шубу, шапку и волшебное зелье, и приехала. Так что вперед, рассказывай. — Не скрывая сарказма сказала Василиса. — Настало время удивительных историй.
— Справедливо, — я потер щетинистый влажный от конденсата подбородок, — у меня бывшая есть. Светочка. Мы с ней полгода как расстались…
— По твоей вине? — Стрельникова скорее утверждала, чем спрашивала.
— Почему это сразу по моей вине? — начал было я, но под ее ироничным взглядом сдался, — ладно, может, я был где-то маленько неправ.
— Накосячил в общем?
— Ну да-да, накосячил. Не важно. Вчера она позвонила и пригласила на вечеринку. Я согласился. Чем все закончилось — ты видишь.
— Дурень, — беззлобно хмыкнула она, — соглашаться на приглашение обиженной бывшей — это что-то на мазохистском.
— Я уже понял. Просто она была такой дружелюбной, что я подумал, а почему бы и нет? Отдохну, развеюсь.
— Ну и как? Развеялся?
— Более чем. Отморозил все, что только можно было отморозить, покрасовался на всю округу разрисованной мордой, натер пятку валенком.
— Отрицательный опыт, тоже опыт. Так что наслаждайся. Тем более надпись очень даже вписывается в твой образ. Стильно, модно, молодежно.
— Эй, — возмутился я.
— Вот тебе и эй, — бесцеремонно отбрила она.
— Ты сегодня странная, — как-то невпопад брякнул я.
Образ скромной девушки в костюме лягушки никак не вязался с этим маленьким чудовищем, лихо крутящим баранку. Та Василиса, с которой у меня было наискучнейшее мини-свидание в кафе, вряд ли пошла бы добывать шубу и наливать самогон в термос. Она бы позвонила в скорую или полицию и на этом все. А эта… От этой, если честно, я не знал, чего ждать.
— В смысле странная?
— В прошлый раз, только не обижайся, ты была занудливо-правильной что ли, а сейчас…нет.
— Ах это, — она небрежно дернула плечом, — я просто старалась произвести на тебя хорошее впечатление.
— Больше не стараешься?
— А смысл? Я тебе не понравилась, химии между нами не случилось, так зачем себя насиловать, натягивая ненужные маски?
— Ну почему же не понравилась… — пробормотал я, слегка сконфуженный ее прямотой.
— Да ладно тебе, Царев. Я прекрасно понимаю, что не в твоем вкусе. Тебе нравятся с ногами, губами, сиськами и большими бестолковыми глазами. А я так себе. Не звезда. Зануда. Еще и от лягушек фанатею. Они, кстати, шикарные. И если ты не согласен — это только твои проблемы.
— Но…
— Все нормально. Не понравилась и не понравился. Зато теперь можно не притворяться.
Я хотел сказать, что такая, как сегодня она мне нравится гораздо больше. Настоящая, без вымученного старания поддержать правильную беседу. С сарказмом. Я бы даже сказал, с легкой ебанцой.
Хотел, но не сказал. Потому что ей это было ненужно. Та Стрельникова, которая сидела сейчас рядом со мной и залихватски крутила руль, худо-бедно удерживая машину в проторенной колее, не нуждалась в моем одобрении. Она просто забила на него и, выглядела так, будто скинула с плеч каменную плиту. Даже обидно стало.
Когда до города оставалось всего несколько
