километров, она свернула с трассы на узкую дорогу, ведущую к небольшой деревеньке с банальным названием Семеново.
— Зачем нам туда?
— Отвезу тебя на дачу, приколю наручниками к батарее и буду насильничать, — совершенно серьезно ответила Василиса, а я почему-то напрягся.
От девушки, отвоевавшей шубу у бомжей и напоившей лютым самогоном, можно ожидать всего, чего угодно.
— А если серьезно?
— Если серьезно, то тебя такого красивого, — снова кивок на мой лоб, — я в город не повезу. Да и каким бы лосем ты ни был, после такой прогулки по морозу в трусах и бусах можно запросто заболеть. Поэтому мы едем в баню.
Такого поворота я не ожидал:
— В какую еще баню?
— Друзья у меня там. Я предупредила, что везу им отмороженного, так что все готово. Сейчас будешь греться и отмываться.
— Да как-то неудобно, — замялся я, — ехать к незнакомым людям, еще и в таком виде.
— Не переживай. Они даже не заметят. Для них история «оказался голый, в валенках, на трассе и с хреном на лбу» — это уровень среднего четверга.
Куда я попал…
Глава 5. С легким паром
Семеново встретило нас тишиной, столбами белого дыма над темными крышами, и тем самым особенным запахом дровяной печи, от которого на русского человека накатывала древняя ностальгия.
Деревенька, в которую меня привезла Василиса, оказалась крошечной — две расчищенные улицы и полтора десятка домов. Мы проехали почти до самого конца и там остановились возле самой что ни на есть простой избушки, выкрашенной в голубой цвет. Два окна с белыми наличниками казались похожими на два глаза с заснеженными ресницами. В одном из них мелькнула чья-то румяная физиономия.
— Ну, что, Царев? Готов? — поинтересовалась Василиса.
— Не то, чтобы очень… — пробубнил я, глядя в зеркало. Светкино хулиганство так и не удалось оттереть. Я по-прежнему красовался смачным хреном на лбу и слегка размытой надписью «Мудак», — может, все-таки не надо? Поехали в город?
— Надо, Ваня, надо.
Тем временем ворота распахнулись, и я увидел мужика в шапке набекрень и девушку в несоразмерно большом пуховике. Она махала рукавицей, приглашая заехать, и Василиса, лихо передернув рычаг передачи, закатила во двор.
Машина остановилась, моя спутница выскочила наружу, тут же угодив в дружеские объятия хозяев, а я поглубже натянул шапку на лоб, пытаясь скрыть художества. Она не натягивалась. Как я ни старался, из-под кромки то кокетливо выглядывали нарисованные яйца, придавая моему образу некоторую, скажем так, загадочность. То многозначное «..урак»
— Это не просто позор, — сокрушенно вздохнул я, — это позорище!
Но деваться некуда. Василиса вряд ли смилостивится и разрешит отсиживаться в машине, ключи просить бесполезно — у меня с собой ни прав, ни документов. Позвонить — не получится, телефон в полной отключке.
Я вздохнул еще раз, глянул на свое убогое отражение и распахнул дверь.
Ну-с, погнали…
— Баня готова, — как раз сказал Васькин знакомый, — так что, где там твой обмороженный.
— Вот он я, — пробубнил я, выбираясь из машины.
— Здра… — голос оборвался на середине фразы.
Подруга его аж икнула:
— Мне на миг показалось, что у него … ан-нет, не показалось, — она бессовестно таращилась на мой лоб, потом как-то подозрительно поинтересовалась, — Ты случайно не Олег?
Я отрицательно мотнул головой.
— А выглядишь, как типичный Олег.
— Эй! — возмутился ее муж, которого, судя по всему, так и звали, — я вообще-то все слышу!
— А я вообще-то и не скрываю.
— Знакомьтесь, Ольга, Олег, — бойко ответила Стрельникова, которой, судя по всему, было очень весело, — А это Иван.
Глаза так и искрились смехом.
Вот зараза! Смешно ей, блин.
— Судя по надписи дурак? — не унималась хозяйка.
— Нет, — буркнул я.
— Давай уже, Царев. Снимай шапку. — подбодрила Василиса, — Пусть лучше сразу поржут.
Я наградил ее взглядом из разряда «тебе конец», но она не прониклась, только улыбнулась шире:
— Давай, давай, Вань. Не стесняйся, здесь все свои. Покажи себя во всей красе.
— А, черт с вами, — Решив, что все равно все всё увидят я стащил ушанку.
Секундная пауза, потом все трое одновременно прыснули со смеху.
— А бровями можешь пошевелить?!
Я пошевелил, после чего раздался новый взрыв хохота.
— Очень смешно, — я нахлабучил шапку обратно и, нахохлился ожидая, когда они перестанут ржать.
Они не переставали.
— Это ты его так? — хрюкнула Ольга, прикрывая половину лица ладонью.
— Ты что! — картинно возмутилась Стрельникова, — Я девочка приличная. Я такую похабщину не рисую.
— Почему это это сразу похабщина? Ты смотри какой хорошенький, аккуратненький.
— И почерк красивый, — хмыкнул Олег, добавляя свои пять копеек.
— Я бы даже сказала, каллиграфический, — подмигнула мне Василиса.
Я поднял обреченный взгляд к небу.
Где ж я так нагрешил-то? Вроде вел себя хорошо…относительно…терпимо… Ладно косячил, но ведь не настолько!
Наконец, Ольга взяла себя в руки, шмыгнула носом, смахнула варежкой слезы:
— Ладно, гости дорогие, заходите в дом. Будем отогреваться и отмываться, — и первая направилась к крыльцу.
За ней, предварительно пожав мне руку, со словами:
— Сработаемся, — двинулся все еще содрогающийся от смеха Олег.
А мы с Васькой оказались последними:
— Я тебе это припомню, — пробухтел я.
— Да ладно, тебя Вань. Не обижайся. Они классные. Уверена, вы подружитесь.
Как ни странно я действительно не чувствовал обиды, только легкое смятение из-за того, что выгляжу как придурок.
Мы зашли в сени. Васька быстро скинула свой пуховик и шапку-лягушку и шмыгнула в дом, а я задержался возле зеркала.
Не удержался, пошевелил бровями. Одной, второй, двумя сразу. И невольно улыбнулся.
Действительно смешно.
Васька была права. Хозяева дома оказались ребятами веселыми и радушными.
Ольга наградила меня почетным званием Член Совета, отобрала шубу с ушанкой и валенки. Конечно, поржала с кокетливого халатика, из-под которого торчали волосатые ноги. Потом всучила пузырек со спиртом и целую стопку ватных спонжей.
И пока они втроем над чем-то угорали в кухне — скорее всего надо мной, над чем же еще — я пристроился в прихожей, перед стареньким советским трюмо. Три зеркала беспристрастно отображали мою помятую физиономию:
— Красавец, — ухмыльнулся я, оттирая Светкины художества, — просто Красавец.
Вот мог ли я вчера, наивно соглашаясь на вечеринку у бывшей стервы, подумать, что окажусь в какой-то незнакомой деревне, с незнакомыми людьми и КваКва в придачу.
Причем КваКва будет не той занудливой девочкой, с которой я едва смог высидеть полчаса в кафе, а немного странной, но определенно нескучной язвой.
От моих усилий хрен потерял чёткие очертания и превратился в какой-то размытый, горбатый огурец, надпись тоже потекла. Темное пятно на лбу все еще оставалось, но разобрать что именно было написано
