сильном запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…
— Теперь увидел…
Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ушко.
— Ты что-то сделала с прической…
— А… да… — пытаюсь собрать мысли и тараторю. — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.
— Зачем?
В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.
Так.
Надо говорить правду.
Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.
— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.
— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.
— Обычно после этой процедуры волна не появляется до тех пор, пока волосы не срежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.
— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?
— Да… Очень несправедливо. — я тоже улыбаюсь.
Его мужественные губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка и ощутить его у себя во рту.
Тело потряхивает от возбуждения и робкого страха.
Первого гораздо больше. Здесь все: и желание наконец-то реализовать женскую часть, и мой личный способ таким образом поставить точку в своем неудачном браке.
И какое-то внутреннее вожделение по отношению к Громову.
Мне нравится то, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно, я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.
Что, собственно, и делаю…
Привстав на мысочки, я обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая меня гладит, но делает так, как я просила.
Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.
Ждет моей отмашки.
Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное позволение всего, при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.
Похоть, ощутимая в воздухе…
Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах чистой, смуглой кожи и вкус чужой слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.
— Ммм… — не могу сдержаться.
Мои ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается.
Это и действует сигналом.
Спусковым крючком.
Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую всю конструкцию платья.
— Можно? — Массирующими движениями гладит кожу вокруг.
— Д-да… — Делаю шаг назад.
Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.
Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и не идеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умерено выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.
Но Громову, кажется, все заходит.
Он дергает меня за локоть к себе так, что я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.
Нападает на губы, шею, ключицы.
Грудь…
Боже, почему она такая чувствительная?
Сильные руки подхватывают мои бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая своим размером твердость.
— Все в порядке? — шумно дыша, он отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.
— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.
— Хочешь сама?
— Да. Я попробую…
Смотрю в глаза, напоминающие цвет обжаренных кофейных зерен, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.
Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.
Когда Громов оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.
Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.
Мой взгляд оказывается на уровне ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из петель.
— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.
— Почему? — задираю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?
— Даже так?
— Я… проходила практику в военкомате.
— Блядь… — на невозмутимом красивом лице поселяется неясная тень.
Разместив руки на поясе брюк, смотрит на меня сердито и шумно дышит.
— Я шучу… Эй… Пошутила… Не было такого… — опускаю голову и тихо посмеиваюсь. — Видел бы ты свои глаза…
— Развела меня значит, врач Соня — повелительница военкоматов и членов? — Громов легонько толкает мои плечи, и я падаю на кровать. — Тогда держись…
— Мне… «пиздец»? — Мой азарт сносит нетерпение и смущение.
— Еще какой.
Приподнявшись на локтях, закусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он снимает брюки и отшвыривает их в сторону с трусами.
Я зависаю на идеальном, с точки зрения золотого сечения, члене. Он в меру по габаритам, по длине и толщине. С эстетически красивой розовой головкой, которую сжимает широкая мужская ладонь.
Костя умело раскатывает презерватив, ставит одно колено на кровать и, склонившись надо мной, снова терзает губами грудь.
— Можно? — спрашивает, захватывая пальцами трусы на бедрах.
Я многократно киваю и приподнимаюсь, чтобы ему помочь, а потом прикрываю глаза, потому что Громов бесстыдно меня разглядывает в том месте, которое я полностью доверяю только специалисту по лазерной депиляции, своему гинекологу и… когда-то доверяла мужу.
Опустив ладонь на влажные складки, Костя терзает их легкими, поглаживающими прикосновениями.
— Готова? — спрашивает, заменяя свои пальцы твердой головкой.
Мучительно долго ласкает клитор ей.
— Да… — опустив голову набок, рассматриваю его сосредоточенное лицо и напряженное тело.
Чувствую, как он проталкивается сквозь мои тугие мышцы. Сантиметр за сантиметром наполняет меня собой, а затем удобно устраивается сверху.
— Привет, — шепчут его губы и целуют мое острое плечо.
— Привет… — отвечаю я сдавленно.
Весь день проносится в голове вереницей. Вручение дипломов, цветы в его руках, потом прогулка по набережной Невы.
Костя Громов. В моей постели. Без одежды. И на мне…
— Ты как, Сонь?
— Я… Боже, я не знаю…
— Мне остановиться?
Вес сильного мужского тела неожиданно пугает. Жар, исходящий от него, вызывает панику. Я чувствую себя слишком маленькой для этого всего. Для этого мужчины, который явно настроился на хороший секс. Чувствую себя крайне неопытной для секса без обязательств и каких-либо чувств.
Что
