– Нет, я сделаю иначе. – Он вскочил с постели, ловкий и гибкий. – Сейчас я найду тебе такси, чтобы ты была в безопасности, и заплачу шоферу, чтобы он заехал за тобой. Саба, – он посмотрел на нее, – я не собираюсь говорить как твой прадедушка Сид, но я не уверен, что ты действительно понимаешь, как опасно сейчас оставаться в Александрии.
Она возразила, что нет, она все понимает, но на деле понимала очень смутно. Ей все больше и больше казалось, что она живет и движется в каком-то пузыре, изолированном от всего, что творилось вокруг. Да, конечно, она видела жертв этой войны – изуродованные шрамами лица мужчин, носилки с ранеными, – но все это скользило мимо ее сознания. А в это утро, когда Дом еще спал, распахнулась дверца гардероба, где висела его одежда. Саба слезла с кровати и, словно сомнамбула, направилась туда и заглянула внутрь, на пропыленный ранец, испачканный машинным маслом, на полоску ржавого цвета на комбинезоне, похожую на засохшую кровь…
Она положила голову ему на грудь.
– Давай я отвезу тебя в клуб. – Он гладил ее волосы. – Пожалуйста. Потом мы вернемся сюда.
– Нет, – сказала она, взъерошив его волосы. – Я уже большая девочка. – Слишком велик был риск, что в клубе могли появиться Озан или Клив, если он не уехал в Каир. – Я ведь уеду часа на два, не больше. Порепетирую и вернусь на такси. Потом мы с тобой где-нибудь поедим.
Он улыбался ей, а сам думал: «Черт побери! Черт побери! Целый день пропадет – какая расточительная трата времени!»
«Господи, пожалуйста, – думала она, слыша, как ее собственный голос так уверенно отвечает Дому, – лишь бы обошлось без каких-либо осложнений или событий, о которых меня просто не потрудились известить. Сейчас я не выдержу этого».
– Ох, слава богу! Ты вернулась, цела и невредима!
Час спустя Саба вошла в дом полковника Паттерсона. Элли вскочила с кресла. Она сидела в гостиной, по-прежнему одетая в вечернее платье; при утреннем свете ее лицо выглядело уставшим, под глазами залегли темные круги.
– Вчера я пыталась тебя отыскать, но воздушный налет нарушил все планы. Просто бедлам, правда? Я знала, что ты встретилась со своим бойфрендом, так что предположила, что ты где-то в безопасности. В общем, вчера мы обе немного рисковали.
Она говорила сбивчиво, а в ее глазах мелькала тревога.
– Я была в безопасном месте. – Саба улыбнулась почти против воли. – И у меня все в порядке.
Она отказалась от предложения Элли что-нибудь выпить и от завтрака. Внезапно у нее иссякли все силы.
– Значит, ты хорошо провела время? – По лукавому взгляду Элли было ясно, что она ждет подробностей.
– Да, – ответила Саба. – Очень приятно. – Если бы даже она и хотела, то все равно не смогла бы описать, как чудесно все было. Ее тело казалось легким, даже невесомым, а мозг лучился блаженством.
Элли удивленно подняла брови. Она рассчитывала услышать больше.
– Очень приятно?
– Да. – Саба посмотрела ей в глаза. – Спасибо. Слушай, извини, что тебе пришлось меня ждать. Надеюсь, ты не слишком утомилась. – Элли вздохнула и обмякла. Теперь Саба могла бы спросить, как она провела время с Тариком, но было ясно, что такой разговор не предусмотрен в сценарии действий добросовестной компаньонки, по которому должна была действовать Элли.
– Если ты не возражаешь, – сказала Саба, – я сейчас поднимусь к себе, приму ванну и переоденусь. Фаиза ждет меня в десять тридцать; опаздывать мне нельзя – потом к ней придет парикмахер.
– Мне заехать за тобой после репетиции? – Элли, казалось, прощупывала почву. Как там у Сабы? Но было ясно, что ей не терпится снова увидеть Тарика.
– Нет-нет, не нужно, мы с Домом уже договорились, что вместе поедим где-нибудь. Он приехал сюда всего на пять дней.
– А тебе полагаются выходные дни? – Элли что-то обдумывала.
– После приезда сюда ни у кого из нас еще не было ни одного выходного.
– Настаивай на этом – в конце концов, заключи контракт с клубом. – Лицо Элли снова обрело деловое выражение. – Ты ведь должна быть в хорошей форме и для радио, и для вечеринки у мистера Озана. – Они вернулись к предписанному сценарию. – Так, ладно. – Элли скинула с ног туфли и прошлась по гостиной. Ее чулки оставляли на полу следы, похожие на следы чьих-то лап. – Если быть осторожными и держать язык за зубами, то, полагаю, мы с тобой сможем неплохо расслабиться несколько дней. Намек понятен? Если хочешь, ты можешь остаться здесь. Вы оба, – добавила она, понизив голос.
– У Доминика есть комната на Рю Лепсиус, – сообщила Саба. – Он позаботится обо мне. Там тихо и спокойно, близко от клуба и вообще – не на виду. Будем экономить бензин. – Они многозначительно переглянулись.
– Да, мы все стараемся экономить бензин. Но обещай мне, что не скажешь Кливу ни слова. Знаешь, он забыл мне заплатить за последние две недели; не знаю, о чем он думает. Я ведь не могу питаться воздухом и утренней росой. Если бы не Тарик, я была бы без гроша, честное слово. Если он что-то пронюхает про меня, так ему и скажи.
– Разве тебе не платит правительство, как нам?
– За какую-то работу да… зависит от… ну, тут все сложно. В общем, Кливу ни слова, а если ты увидишь в этом доме Тарика, о нем тоже ни слова. – Элли опять подмигнула. – Впрочем, скоро он опять уедет.
Она дала Сабе соли для ванны и чистое полотенце, потом обняла ее и сказала, что иногда будет сидеть на репетициях Сабы со строгим видом, словно это единственная цель в ее жизни. Да, кстати, Фаизе лучше не рассказывать про Доминика: египтяне – жуткие сплетники. Мол, просто старый знакомый.
Лежа в теплой и душистой ванне, Саба снова думала об Элли. Непонятная особа, и ее присутствие в городе было, пожалуй, не менее загадочным, чем ее собственное. Но тут же забыла обо всем – ведь она была влюблена и невероятно счастлива.
Когда Саба вернулась с репетиции на Рю Лепсиус, Дом ждал ее. Она буквально вспорхнула наверх и влетела в их комнату, чуточку робея и полная восторга, что увидит его. Прежде она никогда еще не была с мужчиной так долго, и теперь ей казалось, будто она, как в детстве, играет в семью.
При виде ее раскрасневшихся щек и развевавшихся от спешки темных волос Дом подумал: «Ну вот, я пропал окончательно». Все утро он скучал, считал секунды и ненавидел стрелки часов за их медлительность. И теперь обнял Сабу и сообщил, что может напоить ее чаем – в углу комнаты, за цветастой занавеской, он обнаружил крошечную керосинку. На его вопрос, голодна ли Саба, последовал ответ, что она просто умирает с голоду и что она вообще ничего не ела с вечера.
– Тогда пойдем в «Дилавар», – заявил он, радуясь, что может снова взять инициативу в свои руки. – В округе это лучшее кафе; там нормальная еда и спокойно.
