– У меня наверху апартаменты, – сообщила она Сабе. – Там и побеседуем.
Кот бежал впереди Сабы, когда она поднималась по ступенькам следом за знаменитой певицей. Один раз она ощутила кожей ноги прикосновение его пушистого хвоста. Наверху Фаиза вставила ключ в замок и открыла дверь. Они вошли в комнату, где стояли пианино и несколько уютных диванов с шелковыми подушками.
– Вот где мы устраиваем теперь настоящие вечеринки, – сказала Фаиза. – Пожалуйста, садись. Ты хочешь что-нибудь выпить?
– Нет. Нет, благодарю. – Над головой певицы висели часы. Они показывали уже девять сорок пять.
Кот замурлыкал, как маленький мотор, когда Фаиза провела пальцами по его спине.
– У нас немного времени, мне скоро выступать, – сказала Фаиза. – Так что давай сразу перейдем к делу. Мистер Озан не смог приехать сюда, но он мне сказал, что ты очень хорошо поешь. В последние два года власти запретили нам приглашать иностранных певцов; говоря по правде, это очень и очень скучно. – Она тепло улыбнулась. – Мы артисты, мы хотим все слышать и все видеть. – Она взмахнула руками под звон браслетов. – Так что запрет властей – это досадная проблема. – Они улыбнулись друг другу, как люди, владеющие общим секретом.
– А вы хотите, чтобы я здесь пела?
Фаиза пожала плечами.
– Не исключаю. Мы не можем зарабатывать, не приглашая новых исполнителей. Но пока что нам нужно действовать почти что в тайне. До войны мой супруг работал с мистером Озаном, и мы всюду искали таланты. Тут у нас были аргентинские танцоры, французские певцы, немцы, итальянцы. Все было так замечательно. Теперь же… – Певица пожала плечами.
– А ваш супруг?
– Умер. В прошлом году от сердечного приступа. – Она взяла кота на руки и прижала его к груди.
Внизу музыканты играли арабскую музыку: барабаны, скрипка, лютня, табла[109]; их дикие, навязчивые ритмы нарушали ночную тишину. А еще рокот самолета, пролетавшего совсем близко.
Фаиза замолкла и тоже прислушалась. Самолет стал удаляться, и она небрежно пожала плечами – мол, ничего особенного.
– Так вот, – заключила она. – Мистер Озан хочет, чтобы я занималась с тобой.
– Вы против? – спросила Саба. – Я знаю, что вы очень долго учились петь.
– Нет, что ты? – удивилась Фаиза. – Конечно, нет. Наоборот, я очень рада. Мистер Озан удивительный человек. Мы устраиваем для него милые вечеринки – когда он хочет, конечно.
– Понимаете, я тут ненадолго, – объяснила Саба. – Я работаю в компании ЭНСА. – Фаиза удивленно подняла брови. – Мы поем песни солдатам. В пустыне. Я служу в армии.
– Наши песни непросто заучивать. – Пожилая певица просто не понимала ее. – Они очень красивые, но тебе придется освоить новую технику исполнения. – Она показала пальцем на свой нос, потом на грудь. – Мы поем и отсюда тоже.
– Я знаю несколько песен, – сказала Саба. – Моя бабушка родом из Турции. Она любит старые песни.
Она тут же спела куплет из «Ах, Мустафа»; Фаиза засмеялась и подпела ей.
– Йаллах![110] – воскликнула она. – Я буду тебя учить. Приедешь сюда завтра? Сначала попьем чай, потом проведем наш первый урок.
– С удовольствием, – совершенно искренне ответила Саба. – Тарик рассказал, какая вы знаменитая. – Певица скромно наклонила голову набок, но не стала ничего отрицать. – Я люблю учить новые песни.
– Я уже немолода, и мой голос… – Фаиза сдавила себе горло рукой. – Но мы придумаем что-нибудь интересное. Приходи сюда завтра к десяти тридцати. Только не опаздывай, потом ко мне придет парикмахер.
Она посмотрела на часы, Саба тоже и едва не подпрыгнула. Десять минут одиннадцатого.
– Постой! Постой-постой. – Фаиза взяла Сабу за руки. – Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
Они шли по комнате, и Саба чувствовала, как ее ступни вибрировали от ритмов танго. Хриплые крики, аплодисменты, топот ног… Она прошла за певицей в маленькую комнату и при свете керосиновой лампы увидела висевший на крючке костюм с блестками и туалетный столик с валявшейся на нем косметикой. На стуле возле окна сидел Доминик.
– Саба! – Он шагнул из темноты и обнял ее.
– Господи! – Они оба были близки к слезам.
Фаиза стояла в дверях и улыбалась.
– Сейчас я вас оставлю, – сказала она. – Если я понадоблюсь, ищите меня внизу. Я буду там петь.
Когда дверь закрылась, они стали страстно целовать друг друга. Саба заплакала от радости. До этого момента она и не понимала, как ей было страшно.
Она отошла на шаг назад и посмотрела на него. Казалось, они уже вышли за пределы самоконтроля и ей было уже все равно.
На Доминике были грязноватая рубашка и брюки цвета хаки. Волосы отросли и нуждались в стрижке. Кожа загорела почти до черноты. Доминик был красив: после долгого, медленного поцелуя он взял Сабу за плечи и отстранил от себя.
– Дай-ка поглядеть на тебя. – Он сел на диван и посадил ее рядом. С его лица не сходила улыбка. – Какого черта ты здесь делаешь? Ты хоть понимаешь, что творится вокруг?
– А ты? – спросила она, пытаясь тянуть время. Может ли она рассказать ему все начистоту? Безопасно ли это?
Он ласково гладил ее волосы.
– Ты получила мое послание… ну… мое письмо? Я отправил его больше недели назад.
– Нет. А ты мое?
– Нет. Я получил записку от твоей знакомой мадам… как там ее? Она сообщила, что ты сегодня вечером будешь здесь. Вот и все.
Они опять поцеловались. Все это мелочи. Война продолжалась, письма часто не доходили до адресатов.
Когда они прервали поцелуй, он обнял ее обеими руками и крепко прижал к своей груди. Она услышала, как бьется его сердце, и счастье разлилось по ее телу светлой рекой: каждая клеточка благодарила судьбу за такое чудо – он здесь, и он жив.
Он рассказал, что последние десять дней они выполняли тренировочные полеты в пустыне южнее Алексы. В чем состояла тренировка и для чего она делалась, он не уточнил, лишь сказал, что теперь все закончилось, по крайней мере на ближайшее время, и что всей эскадрилье дали неделю отпуска. Ведь ребята выдохлись, живя в пустыне, и командованию нужно, чтобы они отдохнули. А на следующий месяц все отпуска отменяются.
Он черпал горстями ее волосы, потом пригладил их, убрав от ее лица, и заглянул ей в глаза.
– Мне до сих пор не верится…
Он потрогал пальцем ямочку на ее щеке.
– Знаешь что? – Она погладила его по плечу. – Нет, правда, знаешь что? Насколько мне известно, я останусь здесь минимум на неделю и в основном буду свободна. Мне придется сделать одну работу, но это займет не так много времени. Мы сможем встречаться.
– Какую работу? – В его глазах светилось недоумение. – Я ничего не понимаю? Где остальные? Где твоя подруга Арлетта? Акробаты?
