откидывая фуражку.
— Если это мальчик, он может стать моим наследником, — промурлыкал Найджел.
Каждый мускул в теле Джеймсона напрягся, готовясь к схватке.
— Если наш ребенок — мальчик, он наш сын, — сказал он.
— Он не твой, — сквозь стиснутые зубы ответила Скарлетт отцу, подняв руку над их ребенком.
— Если Констанс не выйдет замуж за Уодсворта — а ты чертовски хочешь помешать этому, — размышлял ее отец с коварным блеском в глазах. — И у тебя будет единственный наследник, род будет продолжен. Если же она выйдет за него замуж и у них появятся дети, это уже другой вопрос.
— Невероятно, — Скарлетт покачала головой. — Я передам свои права прямо сейчас. Здесь, посреди улицы. Мне это не нужно.
Взгляд Найджела скользнул между Скарлетт и Джеймсоном, затем сузился на Скарлетт.
— Что ты будешь делать, когда твоего янки убьют?
Позвоночник Скарлетт напрягся.
Джеймсон не мог ничего сказать в ответ. Продолжительность жизни пилота составляла не годы и даже не месяцы. Шансы были не в его пользу, особенно при том темпе, с которым 71-я выполняла задания. С тех пор как несколько недель назад им выдали «Спитфайры», они стали одной из лучших эскадрилий по количеству уничтоженных врагов.
В каждом бою он был на волосок от того, чтобы стать асом... или разбиться.
— Тебе придется содержать ребенка на пособие вдовы, поскольку, как я полагаю, ты больше не носишь форму и не имеешь собственного дохода.
— С ней все будет в порядке, — вмешался Джеймсон. Изменив завещание, он уже позаботился о том, чтобы Скарлетт унаследовала принадлежащую ему землю, если он не вернется домой, но он не стал говорить об этом ее родителям.
— Когда это случится, ты вернешься домой, — ее отец полностью игнорировал Джеймсона. — Подумай об этом. У тебя нет никаких навыков. Можешь ли ты честно сказать, что пошла бы на фабрику? Что бы ты делала со своим ребенком?
— Найджел, — мягко упрекнула Маргарет.
— Ты вернешься домой. И не ради себя — ты скорее умрешь с голоду, чем доставишь нам такое удовольствие. Но ради своего ребенка?
Красный цвет исчез с лица Скарлетт.
— Мы уезжаем. Сейчас же, — Джеймсон повернулся спиной к ее родителям и, вместо того чтобы отпустить руку Скарлетт, двинулся прямо.
— У нее даже нет страны! — крикнул им вслед Найджел.
— Скоро она станет американкой! — сказал Джеймсон через плечо, когда они уходили.
Скарлетт высоко подняла голову, когда Джеймсон вышел на дорогу и поймал такси. Черная машина подъехала к обочине, Джеймсон открыл дверь и усадил Скарлетт первой. Ярость бурлила в его жилах, горячая и густая.
— Куда? — спросил водитель.
— В посольство США, — ответил Джеймсон.
— Что? — Скарлетт повернулась на своем сиденье, когда такси тронулось в путь.
— Тебе нужно получить визу. Ты не можешь здесь оставаться. Наш ребенок не может здесь оставаться, — он покачал головой. — Ты говорила мне, что они холодные и жестокие, но это было... — его челюсть сжалась. — У меня нет слов, чтобы описать, что там произошло.
— Значит, ты отвезешь меня в посольство, — она подняла бровь.
— Да!
— Любовь моя, у нас нет ни свидетельства о браке, ни документов, подтверждающих мою личность. Они не дадут мне визу просто так, потому что ты так сказал, — проговорила она, успокаивающе поглаживая его руку.
— Черт!
Водитель оглянулся на них, но продолжил путь.
— Я знаю, что они... неприятны. Но они больше не имеют никакой власти надо мной — над нами. Джеймсон, посмотри на меня.
— Если со мной что-то случится, я должен знать, что ты сможешь добраться до Колорадо, — одна мысль о том, что она вернется к своей семье, вновь вызвала в нем прилив гнева. — Мы не бедны — по крайней мере в земельном отношении, и я уже изменил свое завещание. Если я умру, у тебя будут варианты, но возвращение к этим двоим не входит в их число.
— Я знаю, — она медленно кивнула. — Я не вернусь. С тобой ничего не случится...
— Ты этого не знаешь.
— Если что-то случится, я никогда не вернусь туда. Я обещаю.
Его глаза искали ее.
— Обещай, что мы начнем оформление визы.
— Я не оставлю тебя!
— Обещай. Мне. Если уж на то пошло, ты получишь ее, если я умру, — он не уступал, не был разумным, чутким мужем. Ей нужно было где-то жить, если он погибнет.
— Ладно. Хорошо. Мы начнем процесс. Но сегодня мы ничего не можем сделать. Мы должны получить назначение...
Он поцеловал ее крепко и быстро, не обращая внимания на то, что они находятся на публике и могут стать причиной скандала с таксистом.
— Спасибо, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу.
— Мы можем вернуться в отель?
Он сказал водителю о смене направления с ухмылкой, которая не исчезала, пока они ехали к отелю. Она не исчезла даже тогда, когда они поднимались по широкой лестнице к своему номеру или когда он открывал дверь.
Даже если он не переживет эту войну, она переживет — их ребенок переживет.
* * *
— Что это? — спросила Скарлетт, указывая на большую коробку на столе, когда они вошли в комнату. Она была совершенно вымотана не только прогулкой по магазинам, но и встречей с родителями на улице.
— Я купил тебе подарок, пока ты спала сегодня утром, и договорился о доставке. Давай, — он указал ей на коробку.
— Подарок? — она положила пакет с детской одеждой на их кровать, а затем скептически посмотрела на него через плечо. — О чем ты?
— Просто открой его, — он закрыл дверь, затем подошел к ней, облокотился о стол и посмотрел на нее.
— Сегодня не мой день рождения, — она открыла одну часть.
— Нет, но для тебя это начало новой эры.
Она открыла другую часть, заглядывая в широкую коробку.
Затем она ахнула, ее грудь сжалась от того, что она обнаружила.
— Джеймсон, — прошептала она.
— Тебе нравится? — спросил он с ухмылкой.
Она провела пальцами по холодному металлическому корпусу.
— Это... — потрясающе. Замечательно. Восхитительно. Это слишком.
— Я подумал, может быть, ты сможешь записать несколько историй, которые ты постоянно придумываешь в своем прекрасном мозгу.
Из ее уст вырвался радостный смех, и она бросилась в его объятия, крепко прижимаясь к нему.
— Спасибо. Спасибо. Спасибо.
Он купил ей печатную машинку.
Глава двадцать первая
Джорджия
Джеймсон,
Я скучаю по тебе. Как давно мы не писали писем? Месяцы? Даже живя в одном доме, из-за расписания твоих полетов и моего графика мы не видимся. Это самая сладкая форма пытки — спать рядом с твоей подушкой, чувствовать твой запах, и знать,
