которого черным шрифтом было выведено имя Сабрины. Однако, оказавшись перед ним, увидел, что свет внутри не горит. Нахмурившись, Рид наклонился вперед, прикрывая глаза от света, чтобы лучше видеть, что происходит внутри. Дверь вела в помещение, которое, по сути, было проходным, с двумя большими белыми стенами по обе стороны. На этих стенах висели холсты, и, когда Рид окинул их взглядом, по коже пробежал холодок. Первое слово, пришедшее ему на ум, было «ад». На каждой из них в разных цветах была изображена схожая тема: руки, тянущиеся из глубины огненной ямы в пустое небо. Присмотревшись внимательнее, он разглядел кричащие лица, едва различимые сквозь дым и пепел.
— Жуть, — пробормотал он, отстраняясь.
Дженнифер упоминала, что Сабрина Макфи в меру успешна. И тот факт, что она платила за аренду собственной студии, говорил об этом. Он не знал, что существует рынок картин из фильмов ужасов. Впрочем, разве он был удивлен? Несмотря на то, что сам не любил эту тему, Рид мог признать, что девушка талантлива. Возможно, это было не все, что она нарисовала. Он не мог заглянуть ни за один из углов внутри.
Оказалось, что студия закрыта, но Рид все равно постучал, подождал минуту и отвернулся. Вернувшись к машине, нашел ее номер в деле и набрал его, оставив сообщение на автоответчике, когда Сабрина не ответила.
Рид посидел так с минуту, позволяя своим мыслям блуждать, но, когда это не принесло ничего, кроме еще более сильной головной боли, он разочарованно вздохнул и набрал номер Майло Ортиса. Тот тоже не ответил, и Рид оставил сообщение и для него.
Он уже собирался завести машину, когда вспомнил о звонке Гордона Дрейпера. Взглянул на часы на радиоприемнике. Шесть пятнадцать. Наверное, слишком поздно, чтобы ехать в магазин комиксов. И все же... что-то кольнуло его, подсказав, что стоит хотя бы позвонить туда.
Набрав в телефоне «Скорбь», он нашел информацию об авторе комикса — ныне покойном — и несколько строк о том, что сюжет в общих чертах отсылает к библейской Великой скорби13, краткое описание событий, ведущих к концу света, но в целом, похоже, информации в сети было мало.
Рид вышел со страницы, на которой находился, и поискал магазины комиксов поблизости, позвонив в ближайший из списка. К его удивлению, трубку взял мужчина.
— «Комиксы и открытки Авалона».
Рид объяснил, что он ищет.
— «Скорбь»? — повторил он. — Да, он малоизвестен. Возможно, у меня есть несколько изданий, но не полный комплект. Вам придется поискать в интернете. Они вышли из печати и стоят недешево.
— Я могу подъехать и посмотреть, что у вас есть? Я могу быть у вас через десять минут.
— Не сегодня, извините. Уже все закрыто, и я как раз собирался уходить. Кроме того, мне понадобится время, чтобы поискать их. Как насчет завтра утром, после девяти?
Рид вздохнул, чувствуя разочарование. Но, черт возьми, он устал, и ему нужно было отдохнуть, если хотел быть в форме завтра.
— Договорились, — сказал Рид. — Я буду после девяти. Меня зовут детектив Рид Дэвис.
— Хорошо. Я достану все, что у меня есть, первым делом с утра. Увидимся.
Рид положил трубку и завел машину, отъезжая от обочины.
Единственное, что могло скрасить этот поганый день, это то, что он возвращается домой к Лизе.
«Только не надо слишком привыкать к этому», — предупредил он себя. — «Это не навсегда».
ГЛАВА 34
Лиза вздрогнула, когда где-то в конце улицы взревел двигатель автомобиля и отвлек ее от блуждающих мыслей. Она переложила три пакета с продуктами, которые несла, в другую руку и свернула за угол на улицу Рида.
Этот мужчина был умным и компетентным, но не мог вести домашнее хозяйство даже ради спасения своей жизни. Однажды она поклялась себе, что никогда больше не будет готовить и убирать ни для одного мужчины, но обнаружила, что ей хочется ухаживать за Ридом, купить продукты, даже приготовить еду, поправить несколько вещей, которые он оставил в беспорядке, выходя за дверь, прежде чем она встала с постели...
«Потому что он этого не ждет», — сказала она себе. Да, и именно поэтому это не вызывает воспоминаний о том, как она вела домашнее хозяйство в детстве с таким страхом и отчаянием на протяжении всей своей юной жизни.
По ее коже пробежал холодок, и волоски на затылке встали дыбом. Она вдруг почувствовала... что за ней наблюдают. Лиза оглянулась через плечо и нахмурилась, ускоряя шаг. Солнце уже давно село, луна стояла высоко в небе, но улицы в центре города были хорошо освещены, и многие люди шли домой с работы или выходили поужинать.
И все же холодок превратился в холодный комок в животе, и она ускорила шаг, испытывая искушение пробежать последние полквартала до дома Рида.
Дойдя до двери, она быстро юркнула внутрь и с облегчением выдохнула, ступив в ярко освещенный вестибюль. Стоя в ожидании лифта, оглянулась через плечо на входную дверь, мимо которой проходил мужчина. Она видела только его профиль, но на секунду ей показалось, что это Рид. Мужчина продолжил идти, опустив голову и засунув руки в карманы, и Лиза снова повернулась вперед, когда лифт звякнул и открылись двери. Она внутренне покачала на себя головой.
Невозможно выбросить его из головы, не так ли?
Когда поднималась на этаж Рида, лампочки в лифте зажужжали и мигнули, лифт дрогнул. Взгляд Лизы метнулся к флуоресцентным лампам над головой.
— Даже не думай, — сказала она, чувствуя, как ее охватывает приступ ужаса.
Но боги лифта, видимо, ее не слушали, потому что кабину еще раз слегка тряхнуло, и она остановилась. Свет снова зажужжал и погас. Лиза издала сдавленный звук ужаса, а ее пульс участился.
О, боже, нет. Нет, нет.
К горлу подкатил всхлип. Она наткнулась на что-то в темноте и с визгом отпрыгнула назад.
— Ш-ш-ш, — сказала Мэди. — С тобой все в порядке. Лиза, послушай меня. Это была просто стена. Ты в порядке.
— Прекрати, — сказала она сдавленным шепотом. — Тебя здесь нет. Я не в порядке.
— Ты в порядке. Ты в лифте в доме Рида. Тебя окружают четыре стены. Ты в безопасности. Свет включится через минуту.
— Нет, нет, не включится. — Там, в темноте, что-то было. Она чувствовала это.
Двигайся, двигайся!
Но она не могла. Лиза застыла, как и тогда, в детстве. Ужас вибрировал под
