должного.
Без всякого осознания, когда это началось, Сиона вдруг поняла, что сдерживает слезы.
— Не думаю, что смогла бы найти отца во всем Тиране, который смог бы заменить мне вас двоих. Это то, что я хотела вам всегда сказать.
Тетя Винни, которая, насколько помнила Сиона, никогда не принимала комплиментов, зашевелилась в своих юбках, как птица, распушившая перья. Видимо, польщенная, но не желающая признать этого:
— Глупенькая девочка. А ну марш в кровать. И прихвати свою глупую машинку.
— Да, тетушка. — Сиона улыбнулась и потянулась к чарографу.
Но не успела она дотянуться, как Альба поймала ее в объятия — так сильно, что у Сионы аж глаза вылезли, и она не могла дышать. Как раз в тот момент, когда она подумала, что у нее треснет ребро, Альба отпустила ее и поцеловала в висок.
— Спокойной ночи, милая. И позаботься о себе. Обязательно выспись.
— Позабочусь, — соврала Сиона, а Альба перешла через комнату и поцеловала тетю Винни в щеку.
Когда правда выйдет наружу, Сиона знала: эти двое окажутся смелее Брингхэма и лучше Ренторна. Они не станут затыкать ей рот из-за открытий. Они поймут.
Улыбаясь, Сиона подняла чарограф с кухонного стола, и ее руки вытянулись под его весом. То, что Томил швырнул эту штуку одной рукой через всю комнату, по-прежнему не укладывалось у нее в голове. Поставив машину на место на письменный стол, она вытащила из ящика коробку спичек. С момента, как она узнала об Ином мире, в ее комнате не зажигалась магическая лампа. Чиркнув спичкой, Сиона зажгла пучок свечей на столе, приоткрыла запотевшее окно, чтобы дым не ударил в голову, и села перед чарографом.
На самом деле, тестировать его было не обязательно — Альба не была небрежной, она наверняка уже проверила, работают ли клавиши. Но писать от руки было бы слишком медленно и неаккуратно для такого объема работы. У нее был рунический пишущий аппарат в шкафу, но у него залипала клавиша, и ни одна машинка не работала так, как надежный чарограф Магистериума.
Вдыхая холодный, отрезвляющий воздух из окна, Сиона почувствовала тень сомнения. Правильно ли это? Половина заклинания уже сложилась в ее голове. Оно ждало, жужжало на кончиках пальцев. Но как только она перенесет его на бумагу — план вступит в действие. А Сиона не умела останавливаться после того, как начала. Это было как пытаться остановить бег вниз по крутому склону.
Она остановилась и задала себе вопрос: ты правда собираешься это сделать, Сиона? Такой след ты хочешь оставить в этом мире?
Сомнение сковало ее, холодный воздух прокрался внутрь, пригрозив погасить свечи. Но она вспомнила о черноволосой девочке, истекающей кровью в океане. Вспомнила слезы в глазах Томила, когда он рассказывал о переходе. Вспомнила снисходительный отцовский тон Брингхэма, когда он пренебрег всем, что она ему сказала. Но окончательно ее решимость укрепила память о языке Ренторна у нее во рту. Ее пальцы ударили по клавишам, и вся безумная лавина мыслей вырвалась наружу.
Да проклянет ее Ферин.
Да проклянет Ферин их всех.
Это была такая масштабная и сложная работа с заклинаниями, за которую ни один волшебник не должен был браться за одну ночь. Но у Сионы почти не было выбора. Если она не завершит все до собрания совета, ей придется ждать еще год, пока весь Верховный Магистериум соберется снова. А ждать было нельзя.
Она не заметила, как заснула за работой, пока Альба не потрясла ее за плечо, на щеке остался отпечаток клавиш от чарографа.
— Боги! — моргнула она, глядя на свет за окнами. — Сколько время?
— Уже за полдень, милая.
— За полдень!? — Сиона потеряла полдня! — Мне надо идти. — Она вскочила из-за стола, запихивая записи в папку на ходу.
— Идти? — встревоженно переспросила Альба. — Куда?
Сиона не ответила. Она вытащила большой чемодан на колесиках и принялась рыться в одежде, ища не самые любимые блузки, чтобы обложить ими чарограф.
— Я думала, ты собиралась взять неделю отдыха и расслабиться.
— Работа меня расслабляет.
— Боже, что это все такое? — спросила Альба, осматривая стопки бумаги для заклинаний, разложенных на столе, на кровати и по полу вокруг Сионы, а также гору исписанных и выкинутых страниц, настолько переполнивших мусорное ведро, что его самого почти не было видно.
— Это, — Сиона провела руками по лицу, — очень сложная сеть заклинаний. Самая амбициозная из всех, что я когда-либо пыталась создать за такое короткое время.
— Ты хочешь сказать, — Альба осеклась, не веря, — все это — одна сеть заклинаний?
Она могла и не разбираться в магии, но видела, сколько бумаги обычно занимают проекты Сионы. Никогда больше пары дюймов в стопке.
— Ага, — сонно улыбнулась Сиона. — Жри дерьмо, Ренторн.
— Что?
— Я имею в виду, он сожрет, если я смогу довести все до ума. Они все сожрут.
После ночной работы Сионы структура сети была готова, но до завершения было еще далеко. Поскольку заклинания такого масштаба невозможно протестировать, ей нужен был второй взгляд, чтобы максимально убедиться, что все сработает. Да и сами заклинания были лишь частью ее плана. В остальных частях Томил тоже был незаменим.
— Сиона, милая, — запричитала Альба, пока Сиона укладывала чарограф в дорожный чемодан, — я рада видеть, что ты снова занялась магией, но думаю, тебе все же стоит еще немножко отдохнуть.
— Не могу. Пока эта сеть заклинаний не будет завершена.
— И куда ты направляешься?
— Я не справлюсь в одиночку. Мне нужен мой ассистент.
— Твой кто? — Альба моргнула, как будто ослышалась. — С каких это пор тебе нужна чья-то помощь в магии?
— Не знаю, — призналась Сиона. — Кажется, с недавних пор.
Это было одно из незаметных изменений, которые произошли за последние месяцы. Сиона больше не просто терпела Томина — он стал частью ее процесса, частью того, как она занимается магией, когда больше двадцати лет это было исключительно одиночное занятие.
Она вылетела из квартиры так быстро, как только могла, таща за собой чарограф и кипы бумаг в катящемся чемодане. Поймав первый поезд, шедший на восток, она заехала в Магистериум только затем, чтобы забрать стопку свежей бумаги для заклинаний, вернуть ключи Дермеку и оставить под ними записку, написанную печатными буквами, которые никто не мог бы связать с почерком волшебницы:
«Не присылайте никого чистить мастер-чарографы вечером третьего числа. Если после этого что-то пойдет не так, НЕ приходите на работу. Останьтесь дома сами и удержите весь свой персонал.
Меидра»
Разумеется, Дермек не имел ни малейшего понятия, что именно может «пойти не так», но когда это случится — он поймет.
