ее, пока все не будет абсолютно безопасно. Нам нужно доказательство того, что эта транспортная полоса наша. Нам нужны вещественные доказательства, прежде чем мы что-либо предпримем. Это может означать, что придется задержать ее еще на несколько дней. Но я уверен, что Хавьер справится с этим, не так ли, мальчик?
Я едва слышал его. Мои глаза требовали, чтобы телефон зазвонил, чтобы покончить с этой чертовщиной.
И, словно сам Бог был оператором, телефон начал танцевать, вибрируя на столе. Мы все смотрели, затаив дыхание, пока я не схватил трубку.
Я подождал мгновение, то счастливое мгновение, когда все оставалось неизменным, прежде чем открыть его.
— Алло, — сказал я в трубку, чувствуя облегчение от того, как сильно звучит мой голос.
Я почти смог обмануть себя.
— Хавьер Берналь, — сказал Сальвадор, в его голосе звучала фальшивая официальность, — я рад, что ты ждал моего звонка. Я почти забыл об этом. Приятно знать, что ты не забыл.
Я крепко сжал губы, ожидая, что он скажет дальше. Но он этого не сделал.
— Нет, не забыл, — сказал я, обдумывая каждое слово. — Так что ты решил? Ты будешь иметь дело со мной или нет?
Наступила пауза, и на другом конце телефона раздался смех. Он был настолько громким, что я знал, Доктор и Эсте могли его слышать. Они обменялись обеспокоенным взглядом друг с другом.
— Сделка? — выплюнул Сальвадор, когда успокоился. — Что это была за сделка? Полоса Эфедры вместо моей жены? Хавьер, Хавьер, Хавьер. Ты видел мою жену? Ты пробовал мою жену? — его голос стал ниже. — Если ты похож на меня, то так и есть.
«Я совсем не похож на тебя», — с горечью подумал я.
— Но за ее красоту и тело… — продолжал он. — Неужели ты думаешь, что она стоит транспортной полосы? Возможно, ты глупее, чем я думал, — он фыркнул, и моя грудь болезненно сжалась. — В мире полно наивных, безмозглых, беспомощных женщин вроде нее. Я могу подобрать себе другую. На самом деле, я уже подобрал. Несколько. Так что нет, Хавьер, я не буду заключать с тобой сделку, — он сделал паузу. — Отруби ей ее гребаную голову.
Линия оборвалась.
Все внутри меня померкло. Я медленно убрал телефон от уха и уставился на него в своих руках.
Я был неправ. Луиза была права. Сальвадор не хотел ее. Я напрасно похитил ее. И ничего не получил взамен.
Для человека, который так любил трахаться, это казалось вполне подходящим: я по-королевски поимел себя.
— Хавьер, — осторожно спросил Доктор, — что случилось?
Я поднял взгляд, случайно встретившись с глазами Эсте. Он тут же скорчил гримасу, зная, как выглядит провал.
— Дерьмо, — выругался он. — Никакой гребаной сделки.
Доктор издал цокающий звук, наклонившись вперед и уперся локтями в колени.
— Это позор. Настоящий позор. Столько времени мы потратили впустую. И теперь мы выглядим как дураки. Единственный способ оправиться от этого, Хавьер, — он резко произнес мое имя, чтобы я обратил на него внимание, — это показать, что мы не шутим. И я знаю, что ты этого не сделаешь. Посмотри, что случилось с Франко. Никаких пустых угроз, — он поднялся со своего места и с любопытством посмотрел на меня. — Ты знаешь, что мы должны убить ее и сделать это публично.
Я поднял один палец, чтобы заставить его замолчать. Было так трудно думать, когда едва можешь дышать.
— Дайте мне минуту, — смог сказать я.
Мой мозг работал на пределе, пытаясь придумать способ спасти свою гордость, спасти свой картель и одновременно спасти Луизу. Я едва заметил, как Эсте вышел из комнаты.
Но я точно заметил, когда он вернулся.
Я поднял голову и увидел в дверях Луизу, которая выглядела крайне напуганной, а Хуанито и Эсте крепко держали ее с обеих сторон. Ее глаза метнулись к моим, и в тот же миг она поняла, что происходит.
— Мне жаль, — прошептал ей одними губами.
Я не знал, что еще сказать.
— Ах, — сказал Доктор, радостно хлопая в ладоши. — Как раз та женщина, которую мы хотели увидеть. Луиза, у Хавьера есть кое-что очень важное и тревожное, что он хотел бы тебе сказать. Не так ли, Хавьер?
Мне хотелось отрубить ему голову. Мой взгляд прожигал его, но он ничего не замечал. У него было такое выражение лица, мечтательное, тоскливое выражение, которое предшествует пыткам.
Я перевел взгляд на нее.
— Луиза, — хрипло сказал я, — я только что говорил с твоим мужем. Он не хочет заключать сделку. Ты была права. Он хочет, чтобы я отрубил тебе голову.
Полагаю, я мог бы сказать это и более красноречиво.
Ее глаза на мгновение расширились, а затем в них что-то промелькнуло, что-то, что заставило их похолодеть. Она уходила в себя. Я не хотел, чтобы это произошло. Хотел, чтобы она сопротивлялась. Ее борьба придаст мне смелости сделать то же самое.
— Понимаю, — сказала она безучастно. — Иногда ужасно быть правой.
Я кивнул и посмотрел на мужчин.
— Ребята, вы не могли бы нас извинить? Мне нужно побыть с ней наедине.
Доктор сузил глаза.
— Хавьер, ты знаешь, что должен делать то, что правильно для всех нас. Каким бы ужасным это ни было.
— Пожалуйста, уйди, — сказал я, мой голос стал тверже. — Сейчас же.
