в это воскресенье.
Я переминаюсь с ноги на ногу.
— Учитывая, что в данный момент она не живет со мной, я не уверен, возможно ли это.
— Ты недооцениваешь силу матерей. — Ее глаза искрятся.
Я хмурюсь:
— Что вы двое запланировали?
— Ничего. Разве мы не можем пригласить наших детей на семейный обед?
— Не пытайся изображать невинность, мама.
Она смеется.
— Это совершенно безобидно, я обещаю. Приведи себя в порядок. Я уверена, что Надин позаботится о том, чтобы Айла появилась.
Если я смогу увидеть Айлу таким образом, тогда, конечно, я поеду.
Мама, должно быть, читает удовлетворение на моем лице, потому что кивает.
— Хорошо, увидимся в двенадцать тридцать. У Надин дома. Не опаздывай.
Она вешает трубку. Я кладу телефон обратно на стол, когда открывается дверь. Я поднимаю взгляд, и меня словно удар грома поражает в грудь. Мои легкие горят. У меня перехватывает горло. Кажется, каждая пора моего тела напряжена до предела. Потому что там, в дверном проеме, стоит Айла. На ней джинсы и футболка, поверх которых накинута кожаная куртка. На ее лице нет макияжа, но она самое красивое создание, которое я когда-либо видел.
Она заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Я выпрямляюсь и наблюдаю, как она приближается. Она обходит стол, кладет на него свою сумочку, затем останавливается передо мной.
Она вздергивает подбородок, и ее голубые глаза не отрываются от моих. Я вглядываюсь в ее черты, пытаясь прочесть ее настроение, но впервые мне это не удается. Если бы я рискнул предположить, я бы сказал, что это смесь удивления, смешанного с небольшим количеством страха, и все это подчеркнуто чувством решимости.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд, затем она протягивает руку.
— Лиам.
Я беру ее за руку, поднимаю и целую костяшки пальцев.
Черты ее лица искажаются. Она пытается отстраниться, но я держу ее.
— Айла, детка.
— Не надо. Пожалуйста. Сначала мне нужно тебе кое-что сказать, и если ты будешь вести себя так нежно, я не смогу этого сделать.
— Что такое? — Я смотрю ей прямо в глаза. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Божья коровка.
Она сглатывает.
— Пожалуйста, отпусти меня. — В ее голосе так много боли, так много беспокойства, так много всего остального. Холодная рука сжимает мое сердце.
— Что случилось?
Она снова тянет меня за руку, и на этот раз я отпускаю ее. Она делает глубокий вдох и расправляет плечи.
— Карина Бошамп приходила ко мне сегодня.
— О? — Я прищуриваю взгляд.
— Она рассказала мне, что ты сделал.
— Что я сделал? — Я сохраняю свой тон непринужденным.
— Все это время мне было интересно, почему не было никакого троллинга или чего-то негативного по поводу нашей свадьбы. Я думала, это потому, что я недооценила уровень интереса к нашей жизни. Я подумала, что, возможно, людям было все равно, что я была организатором свадьбы до того, как стала невестой. Мне следовало бы знать, что это не так. Мне следовало бы догадаться, что именно благодаря тебе реакция на нашу свадьбу была в основном положительной.
Я выдерживаю ее пристальный взгляд несколько секунд, затем киваю.
— Она сказала тебе.
— Она рассказала мне, как ты попросил ее заблокировать негатив. Связаться с влиятельными людьми и заплатить им достаточно, чтобы они говорили только позитивные вещи.
Я поднимаю плечо.
— Для меня было важно, чтобы ты не переживала из-за этого объявления. Я хотел, чтобы ты насладилась нашим медовым месяцем. Я забочусь о том, что принадлежит мне, Айла.
Она качает головой.
— Я должна была знать, что ты сделаешь что-то подобное. Мне следовало знать, что ты используешь свое влияние и власть, чтобы заткнуть рот любому, кто осмелится поднять голос против нашей свадьбы.
— Ты беспокоилась об этом. Я знал, как разрядить ситуацию. Я сделал это.
Она слегка смеется.
— Только ты мог бы быть настолько самонадеянным, чтобы отключить сам Интернет.
— Только не Интернет. Лишь тех, кто злоупотребил бы анонимностью, чтобы причинить тебе боль.
— Я даже не знаю, что на это сказать. — Она потирает лоб.
— Ничего не говори. Я не жалею о том, что сделал. Я бы сделал это снова, если бы у меня был шанс.
— Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя за это?
— Ты хочешь поблагодарить меня за это?
Она прикусывает нижнюю губу, и мой член дергается. У чертового мудака есть свой собственный разум, и прямо сейчас не время думать о том, как великолепно она выглядит. Как ее сила сквозит в ее ясном взгляде. Как она себя держит. Она на задании. И нет ничего более привлекательного, чем женщина, которая знает, что у нее на уме. Моя женщина. Эта женщина-фейерверк целиком моя.
— Айла? — Я смягчаю свой голос. — Что случилось?
Она сглатывает, затем расправляет плечи.
— Мне нужно кое-что сделать. — Она достает свой телефон из сумки, открывает камеру, переключает ее в режим селфи, затем поднимает его и спрашивает: — Ты не возражаешь?
Я бросаю взгляд на телефон, затем снова на нее.
— Ты хочешь, чтобы я подержал телефон, чтобы ты могла снять видео?
Она кивает.
— Это для твоей ленты в социальных сетях?
Она снова кивает.
— Ты хочешь объявить, что мы расстаемся?
Она не отвечает. Все эмоции, которые я видел на ее лице раньше, исчезли, сменившись стальной решимостью.
— Ты действительно хочешь объявить, что мы расстаемся.
— Пожалуйста, не мог бы вы просто подержать камеру повыше?
Мой пульс гулко отдается в ушах. Струйка пота стекает у меня по спине. Единственный раз, когда я была так напуган, был тот день, когда я отказался сделать то, что требовал мой похититель. Я смотрел на его лицо и понял, что это был тот день, когда я собирался сбежать или умереть, пытаясь это сделать. Нет, я лгу. Так было проще. Тогда мне нечего было терять, кроме своей жизни. Сегодня я могу потерять больше, чем свою жизнь. Я могу потерять ее.
— Лиам, пожалуйста, — шепчет она. Что-то светится в глубине ее глаз. Мольба. Смирение. Безысходность. Я не могу ей отказать. Я никогда не мог ей отказать. Все, что ей нужно сделать, это попросить, и я всегда дам ей все, о чем она попросит. Я бы поджег весь мир ради нее. Я буду сражаться с ее врагами. Убью любого, кто посмеет причинить ей боль.
Но что мне делать, когда я тот человек, которого она, кажется, не хочет впускать в свою жизнь? Я беру телефон, пытаясь скрыть охватившую меня дрожь, и поднимаю его. Она подходит ближе, так что оказывается в кольце моих рук,
