class="p1">Я вглядываюсь в его черты. В его серые глаза — самые ясные из всех, что я когда-либо видела, они похожи на поверхность лагуны, где вода настолько спокойна, что можно разглядеть все до самых глубин. Словно рыбы, ныряющие под поверхность, голубые и зеленые искры пробегают по его радужкам. Его зрачки расширяются, а ноздри раздуваются. Он хочет меня.
Он все еще хочет меня, даже после того, что я ему сказала? Нет, это невозможно. Это мой разум играет со мной злую шутку. Скорее всего, он презирает меня. Его эмоции не поспевают за его логическим умом и за тем, что он видит перед собой. Или, возможно, он просто проявляет вежливость. Вот и все, что это такое.
— Лиам, я лысая. — Я вздрагиваю, даже когда слышу себя. Оказывается, даже после моего громкого разоблачения я не привыкла произносить эти слова вслух.
— И ты еще красивее, чем раньше.
— Разве ты не хочешь знать, почему я стала такой?
— Я уже знаю.
Я моргаю.
— Что ты сказал?
— Я говорил тебе, что навел о тебе справки, прежде чем сделать предложение. Я уже давно знал, что у тебя алопеция.
Из всего, что он мог бы мне сказать, это единственное, чего я не ожидала.
— Ты… ты знал? — Я хватаюсь за лямки своей сумки. — Как ты… — я напрягаюсь. — Так вот что ты имел в виду, когда сказал мне, что знаешь обо мне все, даже то, о чем я тебе не рассказывала?
— Это вырвалось само собой, без моего на то намерения. — Он смотрит мне между глаз. — Я хотел, чтобы именно ты рассказала мне о своем состоянии. Я хотел, чтобы ты доверяла мне настолько, чтобы поделиться со мной своими самыми сокровенными секретами.
— Вот почему ты рассказал мне о том, как тебя схватили и держали в плену, когда ты был подростком?
Он колеблется.
— Нет, это произошло естественным образом. Я чувствовал, что могу доверять тебе, и я хотел, чтобы ты поняла, что можешь доверять мне. После этого я надеялся, что, рассказав тебе о своем прошлом, ты захочешь сделать то же самое.
— И все это время я так переживала из-за того, как поделиться с тобой подробностями своего состояния.
Он открывает рот, чтобы ответить, и я поднимаю руку.
— Нет, не рассказывай мне тут. Я должна была догадаться, что ты узнаешь об этом. Ты, наверное, узнал о моих визитах к врачу и в магазин париков.
Когда он не отвечает, я понимаю, что права.
— Это прямое вторжение в мою частную жизнь.
— Ты знала, на что подписываешься, когда сказала, что выйдешь за меня замуж.
Он прав. Я знала, что средства массовой информации будут разбирать мою личную жизнь по частям. Мне пришлось смириться с тем фактом, что я не только должна была рассказать Лиаму, но и с тем, что в любой момент об этом могли узнать СМИ, и это было бы еще хуже. Вот почему мне нужно было контролировать поступление информации обо мне. Вот почему я хотела сама проявить инициативу и поделиться ею со всем миром.
Но тот факт, что он знал это с самого начала и не сказал мне? У меня это никак не укладывается в голове. Я проглатываю комок эмоций, который, кажется, навсегда поселился у меня в горле.
— Черт возьми, но ты же прекрасный актер, не так ли? Ты даже ни разу не проговорился, что знаешь. Ни намека.
— Это неправда. Я все время давал тебе возможность рассказать мне. Я говорил тебе, что ты можешь доверять мне, что я защищу тебя. Я хотел, чтобы ты поделилась этим со мной по собственной воле. И, честно говоря, для меня это не имело большого значения. И я не хотел, чтобы ты так думала.
Он тянется ко мне, и я отступаю назад.
— Не надо. Не прикасайся ко мне, Лиам.
— Айла, пожалуйста, дай мне шанс объяснить.
— Тут нечего объяснять. Ты выглядишь так, а я вот так. Я не позволю, чтобы меня жалели ни ты, ни кто-либо другой. Я не допущу, чтобы люди сравнивали нас двоих и считали, что нам чего-то не хватает.
— Ты никогда ни в чем не будешь чувствовать, что в тебе чего-то не хватает, детка. Ты самая мужественная, самая жизнелюбивая, самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.
— Это не то, что я вижу, когда смотрю в зеркало.
— Это то, что я вижу. Почему ты не можешь позволить себе увидеть то, что вижу я? Ты — это не твои волосы, Айла.
Я смеюсь. Я ничего не могу с собой поделать. Я уже сбилась со счета, сколько раз повторяла эти слова самой себе в зеркале. И по-прежнему не могла в это поверить. И вот этот человек бросает слова мне в лицо, как будто это простое осознание факта.
— Откуда тебе знать, так ли это на самом деле?
Я складываю руки на талии.
— Мы едва знаем друг друга. Конечно, секс наш был великолепен — на самом деле, более чем великолепен, если быть честной. И твои предпочтения — это то, что придает неожиданную остроту нашим отношениям. Но в остальном ты меня по-настоящему не знаешь.
— Я знаю достаточно, — бормочет он.
— Я скрыла это от тебя.
— Ты скрывала это от самой себя. Я знал, что у тебя хватит смелости посмотреть в лицо тому, кто ты есть в зеркале. У меня было предчувствие, что, возможно, однажды ты так же захочешь обнародовать это. Для себя. Признаться миру в том, кто ты есть на самом деле.
— Прекрати… — Я поднимаю руку. — Не буди во не сомнения, Лиам.
— Айла, детка, я пытаюсь помочь.
— Ну, не надо. До сих пор я справлялась с этим самостоятельно. И, возможно, ты стал тем толчком, который убедил меня, что пришло время выйти в мир. Но на этом все заканчивается. После этого, конечно, ты не захочешь быть со мной.
— Нет никого другого, с кем я мог бы себя представить.
— Я… я тебе не верю.
— Поверь.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
— Что, если я все-таки решу, что не хочу иметь детей?
— Тогда я принимаю это.
— Это поставит под угрозу твои шансы получить право собственности на твою компанию и трастовый фонд.
— Я могу обойтись без этого.
— Это то, что ты говоришь сейчас. Когда придет время столкнуться с последствиями своих действий, ты можешь передумать.
— Напротив, я уже сообщил своим адвокатам, что не заинтересован в том, чтобы претендовать на свое наследство. Для меня не имеет значения, если у
