нас не будет детей.
Я моргаю. Слышит ли он сам себя? Я качаю головой.
— Ты не это имеешь в виду. И даже если и так, настанет день, когда ты поймешь, что совершил ошибку, и тогда ты обвинишь меня в том, что я стала причиной потери твоей компании.
— У меня есть другие компании, другие интересы. Я сам сколотил достаточное состояние, чтобы никогда не позволить тебе ни в чем нуждаться.
— Я говорю не о себе…
— Но это так. Ты для меня самое важное в этом мире, Айла. Важнее, чем мое наследство. Важнее, чем моя компания. Важнее, чем мои будущие дети. Ты моя родственная душа. И я ничего так не хочу, как чтобы ты была рядом со мной на каждом шагу до конца наших жизней.
Я вглядываюсь в его черты, в серьезность его взгляда. Невозможно ошибиться в интенсивности его слов. Жар обжигает мою кожу. У меня кружится голова.
Это не то, чего я ожидала, когда вошла в эту комнату. Может быть, в какой-то момент я надеялась услышать эти слова от него. Может быть, какая-то часть меня даже верит ему.
Но он с самого начала знал мой секрет и никогда не упоминал о нем при мне. Я мучилась над тем, как сообщить ему об этом. Как поделиться этой очень интимной частью себя, но он уже знал об этом. Он знал, но никогда не говорил мне об этом, и почему-то это кажется предательством.
Я вздергиваю подбородок:
— А что, если я не хочу? Что, если единственная причина, по которой я согласилась быть с тобой, заключалась в выгоде для моего бизнеса? Это предоставило мне идеальную платформу для того, чтобы поделиться своей историей со всем миром. И теперь, когда это сделано, возможно, я больше не вижу необходимости быть с тобой.
— Я в это не верю.
— Лучше поверь.
Его лоб наморщился еще сильнее.
— Не делай этого, детка. Не принижай себя. Не трать свою энергию ни на кого, даже меня.
— Тебе легко говорить. Не ты проходишь через это.
— Но я хочу. Позволь мне быть твоим компаньоном в этом. Позволь мне разделить твою боль. Позволь мне обнять тебя и защитить от самого худшего. Позволь мне защитить тебя, детка.
Я слышу его слова, и какая-то часть глубоко внутри меня расслабляется. Я и не осознавала, как сильно мне хотелось почувствовать его сочувствие. И все же, все те дни, когда я переживала из-за того, как поделиться этой очень личной частью себя, он знал. И он никогда не говорил мне об этом. И это слишком для меня.
— Отпусти меня, Лиам.
— Нет.
— У тебя нет выбора.
— У меня всегда есть выбор. — Он потирает затылок. — Может быть, с моей стороны было неправильно не сказать тебе раньше, что я знал.
— Ты правда так думаешь?
— Но я знал, что если попытаюсь завести с тобой разговор, ты возненавидишь меня за то, что я не позволил тебе самой рассказать мне.
— Я и так ненавижу тебя.
Его челюсть напрягается.
— Нет, это неправда.
— О, так теперь ты говоришь мне, что я должна чувствовать по отношению к тебе?
— Позволь мне помочь тебе, Айла. Пожалуйста.
Я поднимаю руку.
— А тебе не приходило в голову, что, возможно, мне нужно сделать это самостоятельно, для моей собственной уверенности в себе?
— Но ведь ты можешь сделать это, когда я буду рядом, чтобы защитить тебя от худшего.
Какая-то часть меня понимает. И, возможно, он прав. Может быть, это не должно быть такой большой борьбой, как было бы, если бы я была сам по себе. Может быть, мне не нужно изолировать себя так, как я делала это последние несколько лет. В любом случае, мне нужно время, чтобы все обдумать.
Я потираю висок.
— Отпусти меня, Лиам.
Он выдерживает мой взгляд и, должно быть, видит, насколько я серьезна, потому что его лицо ужесточается. Его глаза сосредотачиваются. Краска сходит с его лица. Он выглядит так, словно потерял своего лучшего друга и все, что ему дорого в его мире. Я никогда не думала, что увижу, как этого могущественного, доминирующего мужчину поставят на колени.
Вот что делает такое состояние, как у меня. Это влияет не только на меня, но и на всех, с кем я вступаю в контакт. Это одна из причин, по которой я хотела держать все проблемы при себе. Так мне казалось проще. К тому же это был более трусливый способ уйти от всей ситуации.
Мне не нужно ни с кем это обсуждать или объяснять тонкости того, как я с этим справляюсь. Мне не нужно ни с кем вступать в конфронтацию по поводу того, как это влияет на качество моей жизни. Я имею в виду, что это усложняет повседневную жизнь, но я могу с этим справиться. Я не умираю. У меня нет рака, хотя многие неизменно предполагают именно это, когда видят женщину с лысой головой. Я знаю это; я читала истории других людей, переживших облысение, так что у меня есть общее представление о том, чего ожидать теперь, когда я открыла себя миру.
И было бы только лучше, если бы Лиам был на моей стороне. Кто-то с его властью и влиянием мог бы проложить мне путь. Что еще более важно, он был бы эмоциональной поддержкой.
Но, может быть, я этого не хочу. Может быть, пришло время мне разобраться с этим самому. Чтобы доказать, что я сильнее, чем думала. Я зашла так далеко не для того, чтобы прятаться за защитой другого, даже если этот мужчина — мой муж… Я имею в виду, мой ненастоящий муж. Мужчина, которого я люблю.
Если я сделаю это сама, это будет означать отказ от любви всей моей жизни, и позже я могу возненавидеть себя. Но если я начну зависеть от него, если я не буду делать это по-своему, я потеряю всякое уважение к себе. Наши отношения начинались как взаимовыгодное соглашение, но зависимость от него сделает меня его должницей, и я не могу с этим смириться.
— Лиам, я не хочу причинять тебе боль…
— Тогда не поступай так. — Его плечи вздрагивают. Он пристально смотрит на меня, и я знаю, что он догадывается, о чем я думаю. — Не делай этого, Айла, — рычит он.
— Я должна, детка. — Я сглатываю. — Мне нужно сделать это на своих условиях, Лиам. Это единственный способ доказать себе, что это не определяет меня. Мне нужно перестать винить себя за то, что
