сказал Томил, когда Сиона объяснила ему сеть заклинаний.
— Что?
— Говорила же, — фыркнула Карра, глядя на Сиону.
— О, замолчи, Карра, — проворчал Томил. — Иди, умойся.
— Но…
— Умойся, ребенок. Ты везде наследила сажей.
Томил и Карра не переехали в другое здание в квартале Квенов. Вместо этого, как только Томил вернулся в квартиру, они взяли свои скромные пожитки, включая дорожную сумку Сионы, и пробрались в фешенебельный район далеко за пределами трущоб. Карра убиралась у богатой вдовы, у которой был большой дом — но не настолько, чтобы нанимать прислугу на постоянку. Именно поэтому Карра знала, что вдова оставила основное жилье пустым на время Праздника Ферина, чтобы навестить сына в холмистом фермерском округе. Карра влезла через дымоход и впустила Томила и Сиону через дверь в заднем саду, вне поля зрения соседей.
Неделю назад Сиона бы пришла в ужас от мысли, что пара Квенов вломилась в приличный тиранийский дом — не говоря уже о том, чтобы присоединиться к ним. Теперь же ее утешала мысль, что, по крайней мере в ближайшее время, никто не подумает искать Томила с племянницей в таком месте.
Дом был прекрасным. Конечно, не особняк Архимага, но именно такой, о каком Сиона мечтала, чтобы когда-нибудь купить тете Винни: высокие окна с видом на заросшие кусты, кухня с широкими деревянными столешницами и гостиная, где хватило бы места для всей округи. Шкафов было так много, что Томилу пришлось открыть с десяток, прежде чем он нашел чайные чашки.
— Почему ты считаешь это ужасной идеей? — спросила Сиона, когда Карра ушла.
Томил покачал головой, роясь в нижних шкафах в поисках чайника:
— Садись, Верховная Волшебница. Я… — он поморщился, наклонившись слишком резко и, похоже, задев рану в боку, — заварю чаю, и мы это обсудим.
— Нет, — Сиона обошла стойку и положила руку ему на плечо. — Нет, ты садишься. И мы поговорим сейчас, пока я завариваю чай.
— Я не калека, Верховная Волшебница, — Томил раздраженно сбросил ее руку. — Я же донес твой дурацкий чемодан до сюда, разве нет?
— И я не должна была позволять тебе это делать. — Если бы руки Сионы работали, она бы не позволила.
Томил выглядел ужасно. Стража Магистериума разбила ему губу и оставила глубокие фиолетовые синяки на одной стороне лица. А общая скованность его движений говорила о том, что это еще не самое страшное. Он двигался, как человек, которому кто-то пытался проломить ребра, или…
— О, перестань! — прорычал Томил.
— Что перестать?
— Смотреть на меня своими жалобными зелеными глазками.
— Но это ведь моя вина.
— Не льсти себе так. — Томил стиснул челюсть и выпрямился с чайником в руках. — Я сделал то, что сделал, и повторил бы это снова. Ты пострадала куда сильнее, и только благодаря тебе я жив, так что… будь к себе хоть немного снисходительнее.
— Вот. И это тоже меня тревожит. — Сиона потянула за носик чайника. — Ты слишком добр ко мне, учитывая все произошедшее. Я тоже, знаешь ли, не безнадежно сломлена.
Началась борьба за чайник. Томил выиграл, но не сразу — и это встревожило Сиону еще больше.
— Я серьезно, Томил. Садись.
— Нет.
— Сядешь — и я перестану смотреть жалобно. Перестану вообще сочувствовать. Договор?
Томил обдумал предложение пару секунд:
— Ладно. — Он передал чайник Сионе и осторожно сел на табуретку на кухне.
— А теперь… — Сиона зачерпнула ковш воды из ведра, которое принесла Карра, чтобы не пользоваться водопроводными проводниками. — Тебе не нравится моя сеть заклинаний. Почему?
— Ну же, Верховная Волшебница Фрейнан, — вздохнул Томил, и усталость на его лице стала почти такой же явной, как синяки. — Если волшебникам в самом сердце Тирана плевать на судьбу Квенов, с чего ты взяла, что простые тиранийцы будут чувствовать иначе?
— Потому что обычные люди… ну… люди.
— А волшебники — не люди? — приподнял бровь Томил.
— Нет. — Сиона считала, что это очевидно. — Волшебники оторваны от реальности. Они одержимы, социально отсталые эгоисты. Знаешь, как я, — добавила она и заметила, как Томил с трудом сдерживает улыбку. — Они не репрезентативная выборка тиранского народа.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — сказал Томил. — Правда, понимаю. Но я знал немало тиранийцев без магии, которые могли бы потягаться в мерзости с любым волшебником. Вот пример, — он указал на свою разбитую губу.
— Томил, мне так жаль, — начала Сиона, но тут же вспомнила, что обещала не проявлять жалости.
Он покачал головой:
— Это стоило того, врезать Верховному Волшебнику Ренторну. Мечтал это сделать годами.
— Да, тоже самое сказала мне и Карра. Почему именно он?
— Я убирался за многими верховными волшебниками, и большинство из них я бы не счел массовыми убийцами. Но Ренторн… Мы все знали, что с ним что-то не так. Что-то, что никакой гель для волос или дорогая одежда не могли бы скрыть навсегда.
— Что значит «мы все знали»? — спросила Сиона, найдя ящик, где вдова хранила поленья для печи, и вытащила несколько. — Кто эти «мы» в твоем предложении? — Насколько знала Сиона, коллеги и начальство Ренторна уважали его, восхищались им, наслаждались его обществом. Она считала себя исключением.
— Большинство тиранийцев предпочитают игнорировать Квенов, работающих на них. А вот Ренторн наслаждается тем, что мучает их. Женский персонал старается не убирать его кабинет, если есть хоть малейшая возможность.
— Женский персонал? — Сиона оторвалась от печи, чувствуя, как ужасное ощущение ползет вдоль спины.
— Скажу так. Если бы я застал тебя за шалостями с каким-то другим волшебником в библиотеке, я бы не стал так быстро делать выводы. Но уборщицы болтают. Когда часть слухов дошла до мистера Дермека, он начал менять графики, делая все, чтобы девушки не пересекались с Ренторном. Поэтому ты почти не видишь горничных на четвертом этаже — только мужчин.
— Значит, Ренторн постоянно… — Сиона скривилась, не в силах произнести это вслух. — Я была не первой?
— Возможно, ты была первой тиранской девушкой. Но нет, — мрачно сказал Томил. — Точно не первой.
— А женщины из обслуживающего персонала? Они тебе это рассказали?
— Не напрямую. Это то, что Квенские женщины обсуждают между собой, а не с мужчинами. Но есть вещи, которые мужчина может понять. К тому же, вскоре после того, как мистер Дермек убрал женщин из лабораторий картографии, я сам с этим пересекся.
— Пересекся? — ужаснулась Сиона. — Что ты имеешь в виду?
— Было не так уж плохо, — поспешно сказал Томил. — Верховный Волшебник Ренторн спросил, куда пропала его обычная уборщица. Я сказал правду — что она ушла из Магистериума работать в другом месте, и он разбил пробирку об мою голову, а потом вонзил мне в шею обломок.
