Золото Блубёрда - Девни Перри

С ней все должно быть в порядке. Иначе я этого не переживу.

Перед глазами у меня все плыло, когда я мчался по городу, сердце колотилось где-то в горле, я не знал, что увижу, когда доберусь до отделения неотложной помощи.

Машина скорой помощи была припаркована у входа, ее задние двери были открыты. Я занял место, отведенное для спасателей, и вбежал внутрь.

— Милый. — Мама ждала за двойными дверями, обхватив себя руками за талию.

— Где она? Что случилось? С ней все в порядке?

От слез в маминых глазах у меня внутри все сжалось.

— Мама, — мой голос дрогнул. — Где Илса?

— С врачами. Я не знаю, что случилось.

Я обошел ее и направился к сестринскому посту. Там было пусто. Куда, черт возьми, все подевались? На стойке был колокольчик. Я быстро нажал на него три раза, и звон заполнил вестибюль.

Ничего.

Я ударил кулаком по столу и, оттолкнувшись, направился к двери, ведущей в приемный покой. Но прежде чем я успел потянуться к ручке, она распахнулась, и оттуда вышла Хелена, одетая в бирюзовую форму, ее седые волосы были собраны в строгий узел.

— Пойдем со мной, — приказала она. Ее шаги по тонкому голубому ковру были приглушены, когда она шла впереди по коридору.

Мама побежала за мной, чтобы не отстать.

Мы завернули за угол, затем за другой, минуя закрытые двери и пустые залы ожидания. С каждым шагом сила в моих ногах ослабевала, и мне становилось все труднее и труднее идти.

— Хелена. — Я едва мог говорить из-за комка в горле. — Пожалуйста.

Она замедлила шаг и обернулась, натянуто улыбнувшись мне.

Тетя Чака много лет проработала медсестрой в этой больнице. Она была строгой, с вечно надутым лицом и не любила приукрашивать плохие новости.

Я всегда уважал ее за прямоту. Но сегодня я не был уверен, что смогу вынести откровенную правду. Не тогда, когда это означало бы потерю Илсы.

— С ней все в порядке?

— Мы пока не знаем. Доктор Гаррис сейчас с ней. Он думает, что ее отравили.

У меня подогнулись колени.

— Милый. — Мама схватила меня за руку, поддерживая.

— Я в порядке. — Я обрел равновесие, подавив ужас, и встретился взглядом с холодными голубыми глазами Хелены. — Она…

Я не смог закончить фразу. Я не мог заставить себя спросить, переживет ли она это.

— Пройдет некоторое время, прежде чем мы что-нибудь узнаем, — сказала Хелена. — Все, что мне нужно, это чтобы ты сохранял спокойствие. Иди и посиди в комнате ожидания, пока не потерял сознание. У меня нет времени разбираться и с тобой тоже. Когда я узнаю больше, я точно буду знать, где тебя найти.

— Пойдем. — Мама подтолкнула меня вперед, не выпуская моей руки, и мы последовали за Хеленой в комнату ожидания.

Она оставила нас сидеть на жестких, обитых твидом стульях.

— Черт. — Я потер лицо руками. В любую минуту я мог очнуться от этого ужасного сна. Илса спала бы рядом со мной в постели. Я не был бы в этой чертовой больнице.

Я ненавидел больницы. Ненавидел сидеть взаперти в палате, где врачи сообщали плохие новости. В последний раз я был здесь, когда Спенсеру было восемь.

Он соорудил на подъездной дорожке рампу для скейтборда, а затем сломал руку. С тех пор я здесь не был.

Врачи не сообщали плохие новости в вестибюле. Нет, они приберегали плохие новости для частных кабинетов ожидания. Именно здесь они сообщали людям, что любовь всей их жизни умерла.

— Я не могу… — Я прижал ладони к глазам, надавив так сильно, что перед глазами появились черные точки. Мысли о том, что я могу потерять ее, были невыносимы. Поэтому я перестал об этом думать. Я загнал весь свой страх в темный, пыльный уголок сознания и позволил полицейскому внутри меня взять верх.

— Ты нашла ее? — спросил я маму.

— Нет. — Она покачала головой. — Я выходила из почтового отделения после смены. Я видела, как ее привезли на каталке.

Мои руки дрожали, каждый мускул в теле дрожал и был напряжен. Колени начали подкашиваться, а сидение в этом кресле только усиливало беспокойство. Поэтому я встал и принялся расхаживать по маленькой комнате, проводя руками по волосам.

— Ты хоть знаешь, что произошло?

У мамы задрожал подбородок.

— Нет. Но мне нужно тебе кое-что сказать.

Я остановился.

— Что?

— С ней была женщина. — Она с трудом сглотнула. — Я думаю, она ехала в машине скорой помощи вместе с Илсой. И она могла быть тем человеком, который нашел ее и позвонил в больницу.

Холодный ужас, казалось, удвоился.

— Кто?

— Гвен.

Я так резко покачнулся на каблуках, что сделал шаг назад.

— Что? Ты уверена?

— Уверена. Она в вестибюле. Ты пронесся прямо мимо нее.

— Какого черта. — Сжав руки в кулаки, я вышел из комнаты ожидания.

— Каси, — крикнула мама, догоняя меня в коридоре.

Я резко обернулся, свирепо глядя на маму.

— Что, черт возьми, происходит?

— Не знаю. — Глаза мамы наполнились слезами. — Помнишь ту игру с «Ковбоями» пару недель назад? Мне показалось, что я видела ее в школе в тот вечер, но это было быстро. А потом я начала сомневаться в себе. Прошло так много времени.

В тот вечер мама была в ужасном настроении. Теперь причина стала понятна.

— Зачем ей приезжать с Илсой?

— Понятия не имею. Я как раз собиралась поговорить с ней, когда ты ворвался в отделение неотложной помощи.

— Лучше бы ей все еще быть там, — прорычал я, отступая в вестибюль.

Гнев захлестнул меня, и я позволил десятилетнему гневу и обиде на Гвен вытеснить страх потерять Илсу. Я отдал этой ярости всю свою энергию, страстно желая ее, а не ужаса. Я позволил этой ярости собрать меня воедино.

Гвен была в дальнем углу больничного вестибюля, неподвижно сидя на деревянном стуле. Она была одета в джинсы, белые теннисные туфли и бежевый свитер, который гармонировал с цветом стен. Когда я вошел, она подняла глаза от своих коленей, сглотнула и поднялась на ноги.

Она была хорошенькой, всегда была. Старше. Но ее светлые волосы бледнели по сравнению с моим любимым оттенком шелковисто-каштанового. Ее голубые глаза и в подметки не годились шоколадным ирисам с золотыми и коричными крапинками.

Я долго, очень долго гадал, каково это — снова увидеть Гвен. Я задавался вопросом, будет ли это больно. Буду ли я по-прежнему находить ее такой же красивой,