не жилетка. У меня своих проблем по горло. Я не хочу больше слушать про твои страдания. Решай их сама. А лучше — реши их с мужем.
Я обхожу ее, открываю дверь машины, хотя пальцы и ноги предательски дрожат.
— Сола! — Надя хватает меня за рукав, пытаясь развернуть обратно лицом к себе. — Ты стала такой… жесткой. Ты что-то знаешь, да? Ты видела их вместе? Он приезжал с ней в этот чертов дом?!
Меня трясет от ее прикосновения, хочется стряхнуть его, как грязь.
Хотя грязи на мне и так достаточно, и чем больше я нахожусь рядом с женой Руслана — тем отчетливее ощущаю на языке вкус своего поступка.
— У меня много работы. Отпусти.
— Сола! Скажи мне!
Я сажусь за руль, захлопываю дверь прямо перед ее носом.
Блокирую замки.
Надя начинает колотить в стекло — сначала ладонью, потом — яростно, сумкой.
Я завожу мотор и срываюсь с места, вдавливая педаль газа в пол, стараясь не оглядываться и не думать о том, что могла как-то ненамеренно ее задеть.
Пальцы яростно сжимают руль.
Я просто хочу, чтобы жена Руслана исчезла, растворилась, перестала существовать в моей реальности. Потому что ее слова отравляют меня сильнее яда черной мамбы.
До ЖК еду по привычному маршруту, хотя один раз все-таки делаю небольшой крюк, чтобы объехать образовавшуюся из-за аварии пробку.
Направо, потом два квартала прямо, потом налево, десять минут по «зеленым» светофорам.
Сердце понемногу успокаивается.
Еще пятнадцать минут — и я его увижу. Уткнусь в плечо, и все пройдет.
Останавливаюсь на светофоре.
Бросаю взгляд на зеркала.
Черный «Ленд Крузер». Таких в городе много. На таком же ездить и Надя.
Загорается зеленый. Я трогаюсь — «Ленд Крузер» тоже.
Сворачиваю на проспект — она перестраивается в мой ряд.
Паранойя, взращенная неделями лжи, начинает поднимать голову.
Я перестраиваюсь в крайний правый, резко, перед самым носом автобуса.
«Крузак» повторяет маневр, подрезая кого-то сзади.
Сквозь тонировку я не вижу водителя. Но теперь хорошо вижу номер.
Два ноля и две шестерки. Дорого-богато.
Надины номера.
Холод окатывает меня с головы до ног.
Она… следит за мной?!
Потому что обиделась настолько, что решила проверить, куда это я так «спешу по работе»? Потому что «а я не договорила»? Или… потому что что-то подозревает? Может быть, даже знает, и все это — просто спектакль для меня?
Если я срочно не сменю маршрут, то приведу ее прямиком в наше с Русланом убежище. И что тогда будет — даже представлять тошно.
Паника сжимает горло ледяной рукой — нужно свернуть. Мне. Туда. Нельзя.
На следующем перекресте сворачиваю в противоположную сторону, делаю небольшой крюк в сторону пятачка, на котором всегда есть небольшой стихийный рынок. Останавливаюсь здесь — «Ленд Крузер» тормозит на противоположной стороне дороги, на парковке у магазина. От паники и тотального непонимания происходящего, начинают зудеть ладони. Когда отсчитываю милой бабушке деньги за все тюльпаны, которые остались в ее маленьком пластиковом ведерке, случайно роняю кошелек. Использую это как предлог, чтобы оглянуться — машина Нади стоит на парковке, она внутри. Я немного топчусь у машины, делая вид, что перекладываю цветы поудобнее, чтобы открыть дверцу. На самом деле даю ей шанс перестать играть в шпионку, выйти ко мне и поговорить. Но она им не пользуется.
Уже за рулем, выруливая в сторону дома, вижу на телефоне несколько пропущенных от Руслана. Скорее всего, он уже в квартире. На секунду в голове мелькает малодушная мысль не отвечать ему, потому что я не знаю, что говорить. Это какой-то День сурка — снова жаловаться ему на его жену. Но потом вспоминаю, чем в прошлый раз закончилась моя молчанка — и включаю громкую связь.
— Ты где? — Его голос спокойный, но напряженный. — Все… хорошо?
— Руслан, я, наверное... — Бросаю взгляд в зеркала — «Ленд Крузер» снова сзади, едет в моем ряду ровно через две машины. — Я не могу приехать.
— Что случилось?
— Надя. Она едет за мной.
— Что, блядь?! — Спокойствие в его голосе взрывается. — Где ты? Что происходит?!
— Проезжаю «Депо», в сторону дома. — Секунду собираюсь с мыслями, а потом сбивчиво, несколькими предложениями пересказываю ему, что случилось. — Я не знаю, почему она за мной едет, Руслан. Может быть, что-то подозревает. Следит.
В трубке сначала секундная тишина и тяжелое дыхание, а потом — сильный звук удара, как будто кулаком в стену.
— Остановись возле «Депо», я подхвачу тебя там.
— Руслан, она нас увидит! — Но его слова заставляют меня сделать еще один незапланированный маневр — в сторону Набережной. Отсюда до моего дома дорога через полгорода, но, может быть, Наде надоест за мной кататься.
— Сола, слушай… поверь… если бы она что-то знала — она бы не молчала, — его голос на том конце связи глухой, натянутый от эмоций, которые Руслан едва сдерживает. — Я знаю ее семь лет, шесть из которых живу под одной крышей. Она ничего не знает.
Его слова успокаивают — Надя и правда не похожа на женщину, которая, точно зная, с кем и как встречается ее муж, будет строить какие-то долгоиграющие стратегии. Она из тех женщин, которые импульсивно выплескивают кислоту сопернице в лицо.
— Я покатаю ее немного и поеду домой.
— Сола...
— Не надо, — перебиваю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от обиды и бессилия. Мы виделись на этой неделе практически каждый день, но почему-то именно сегодня мне так хотелось именно этот час. Впереди выходные, традиционная поездка к свекрови — боже, меня уже трясет! — и абсолютно точно ноль шансов увидеться с Русланом.
— Я решу вопрос, — говорит он очень тихо и спокойно, но у меня от его тона — ледяные мурашки по коже. — Не пропадай, ладно? Мы с тобой договорились, мстительница — больше никаких блокировок.
— И в мыслях ничего такого не было, — отвечаю совершенно искренне. Он мне как кислород нужен, я стала зависимой от него по десятибалльной шкале — на все сто.
— Будь на связи, девочка.
— Обязательно, медведь.
Бросаю телефон на пассажирское сиденье, только теперь позволив себе отдаться слезам.
Я так хотела этот вечер — целый час, вдвоем, даже просто разговаривать в обнимку.
А вместо этого играю в шпионов с беременной женой своего любовника, как героиня какого-то психологического триллера.
Вот она — изнанка нашего тайного романа, которую я так старательно не замечала. Ложь и недомолвки, а теперь еще и необходимость все время оглядываться.
Пока еду домой — минут тридцать — Надя не отстает. Она вцепилась в меня, как клещ. Я
