так скоро видеть его после зияющей пустоты его отсутствия.
Он понимает намек. Конечно, понимает — он же настроен на мою волну.
— Я думал, ты будешь отдыхать в отеле. — Его сине-желтая компрессионка делает что-то невероятное с его глазами.
— Наш тренер в отдых не верит. Наверное, гадает, почему я еще не бегаю круги.
Он улыбается — шире и гораздо мальчишески, чем обычно. Так рад меня видеть, что я даже немного обескуражена.
— Как твой бассейн? — спрашиваю я, чтобы отвлечь нас обоих.
— Пробовал только разминочный, но сойдет. А прыжковая вышка?
— С ней проблема.
— В чем же?
— Пыталась найти хоть что-то, на что можно пожаловаться. Подготовить почву, чтобы было кого винить в будущих заваленных прыжках. Но не могу ничего найти.
— Трагедия.
— Вот видишь, ты понимаешь.
Он смотрит и улыбается. Я смотрю и улыбаюсь. Может, никто и не заметит одного маленького объятия. Короткого поцелуя. Моей руки в его руке.
— Привет. — Рядом с Лукасом появляется мужчина в такой же футболке, сложенный так же, как он, только с темной кожей. Его улыбка теплая. — Разве в нашу прошлую встречу ты не была рыжей?
Моё сердце делает кувырок.
— Это другой человек, Эббе.
— О, черт.
— Это Скарлетт Вандермеер. Скарлетт, это Эббе Нильссон.
Эббе качает голвой: — И я идиот.
— Не парься. Мы с Пен похожи.
— Наверняка это ложь, но спасибо. США, да?
— Ага. Мы с Лукасом вместе учимся. Мы... — Мы? Лукас наблюдает за мной с весельем, будто он не против, если я скажу: «Ответственно практикуем БДСМ вместе».
— Сотрудничаем по проекту по биологии, — заканчиваю я слабо. Вайб школьной научной выставки. — Я вообще-то еду искала. Где вы взяли этот...
— Мясной шарик? — спрашивает Эббе.
— Именно.
— Идем со мной. — Пальцы Лукаса обхватывают моё предплечье. — Провожу тебя до одного из буфетов.
Мы уже уходим, когда кто-то что-то кричит ему вслед. Завязывается быстрая перепалка на шведском, которая заканчивается смехом и «Vi ses». Это было в моем приложении, но я не могу вспомнить перевод.
— Что это было? — спрашиваю я. Кажется, его товарищи по команде пристально меня изучают.
— Они хотели знать, пойду ли я с ними ужинать.
— И? Что ты ответил?
Он ведет меня к выходу, прижимая ладонь к моей спине. Весь мой мир сжимается до пяти точек контакта.
— Ответил, что у меня есть дела поважнее.
По тому, как Лукас касается меня, я чувствую: он теряет терпение из-за этих долгих пузырей времени, которые мы проводим порознь. Возможно, я тоже, но главный здесь он. Он задает ритм.
Он тот, кто трахает меня стоя, спустив мои штаны и вжав спиной в стену, как только мы заходим в его номер. Я не в самом ясном сознании, но по ощущениям это длится минуты три. Мы оба кончаем, но он не останавливается. Когда он выходит из меня, это как будто меня бросили в ледяное озеро. Затем он разворачивает меня и швыряет лицом на кровать.
— Мне нужна минута, чтобы...
— Обойдешься. — Он входит в меня одним толчком. Я мокрая настолько, насколько это возможно, но это Лукас, и позволить этому случиться — задача не из легких. — Я сам, блять, скажу тебе, что тебе нужно.
Он двигается во мне секунд пятнадцать, когда я кончаю снова — волна жара разливается по телу, моя киска сжимается нежными короткими спазмами. Я не могу остановиться. Не могу собраться.
— Ты создана для этого, не так ли? — Его пальцы сжимаются на моем загривке. Он наматывает мои волосы на руку, пока я не чувствую костяшки его пальцев на своей коже при каждом рывке. — Красивая вещь. Созданная для меня.
Я киваю, и это движение натягивает кожу. Затем он входит глубже, чем раньше, глубже, чем когда-либо, и та ноющая точка, в которую он упирается, кажется источником всех удовольствий и болей мира.
— Тссс. Веди себя тихо. — Я понимаю, что издавала жалкие звуки. — Знаю, малышка. Я здесь. Просто дыши для меня, всё хорошо. — Я прячу лицо в подушку. Она пахнет хлопком, стиральным порошком и Лукасом. — Будь хорошей девочкой, укуси её.
Позже, когда солнце садится и тени удлиняются, я приподнимаюсь в его объятиях и целую пот, блестящий на его виске. «Фу», — говорю я себе, чувствуя соль на губах. Но нет, это не «фу». Я не способна воспринимать Лукаса и его тело как что-то иное, кроме как «благо».
— Нам стоит перестать заниматься сексом?
Он смотрит с недоумением. И даже с обидой.
— Я имею в виду, разве это не мешает спортивным результатам?
— В прыжках в воду такое есть?
— Нет, но я не атлет на выносливость или скорость. А ты — да.
Его пальцы нежно гладят мои волосы. Его прикосновения всегда идеально соответствуют тому, что мне нужно в данный момент.
— Мы здесь без тренировок, пар и всего того дерьма, что постоянно оттягивает тебя от меня. Я собираюсь этим воспользоваться. Если это будет стоить мне заплыва — пусть так.
Я смеюсь, но моё сердце увеличивается вдвое.
— Я серьезно.
— Я тоже. Это осознанный выбор. К тому же, здесь половина народа трахается друг с другом. — Его ладонь согревает мою остывающую щеку. — Перевози вещи сюда.
— Что?
— Оставайся в этом номере. Со мной.
— Я... мой всего двумя этажами ниже.
— Слишком далеко.
— Почему?
— Скарлетт. — Он притягивает меня к себе. Целует медленно, затяжно, будто понятие «насытиться этим» — или мной — не переводится на его язык. — Ты сама знаешь почему.
— Я... правда не знаю. — Мои щеки пылают, как всегда, когда я пытаюсь лгать. Но я не лгу. Я не понимаю, и это правда.
Он кивает. Терпеливо. Добро. Серьезно.
— Ладно. У нас тут серьезные соревнования. Я не буду просить тебя вести этот разговор прямо сейчас.
Какой разговор? — Но если ты будешь готова, я могу сказать тебе, почему хочу, чтобы ты была здесь.
Сердце бьет по ребрам. Я отвожу взгляд — машинальный жест, будто я зажмуриваюсь перед столкновением на трассе.
— Знаешь что. — Лукас вздыхает, но не от раздражения. Его большой палец проходит под моей скулой. — Давай жить день за днем. Тебе здесь всегда рады. Со мной.
Он перетягивает меня на себя — мои пальцы ног касаются его голеней, подбородок на его груди. Кожа к коже — это кажется почти шокирующе интимным, даже после всей той грязи, что мы творили. Он такой надежный, он мог бы быть моим спасательным плотом. А может, уже им стал.
— Во сколько у тебя завтра тренировка?
— Рано утром. А что?
Его пальцы скользят к моей пояснице: —
