кулаками по двери.
— Выпустите меня! Выпустите!
С другой стороны раздались шаги. Кто-то тихо пробормотал что-то мужскому голосу. Затем — щелчок — замок открылся.
Дверь распахнулась.
Я отшатнулась назад, когда в дверном проеме появился незнакомый мужчина. На его шее висел стетоскоп.
— Доброе утро, Мия. Как ты себя чувствуешь?
— Уйди с дороги, — прошипела я, глядя на проем между ним и дверным косяком. Он был слишком узким, чтобы я могла пройти. Мне пришлось бы оттолкнуть его.
Он не шелохнулся.
— Я врач, я пришел проверить, как ты. Как голова?
Слезы застилали мне глаза.
Нет. Возьми себя в руки. Сосредоточься.
Я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.
— Я хочу уйти.
Он улыбнулся мне грустно, почти с сожалением, от чего у меня по коже побежали мурашки.
— Боюсь, это невозможно.
Он вошел, и тогда я их увидела. Двое мужчин в форме охранников стояли прямо за ним в коридоре.
Это были те же самые парни, которые заблокировали мне выход из предвыборного штаба. И теперь они были здесь, чтобы сделать... что?
Не дать мне уйти?
Доктор заметил мой взгляд и осторожно закрыл дверь.
— Пожалуйста, садись. Мне нужно тебя осмотреть.
Его голос почти заглушал шум крови, бурлящей в ушах.
Я была в плену.
У своего отца. У кого же еще? Это он все заказал.
Я провела рукой по бедрам. На мне было то же платье, что и вчера. Я что, всю ночь не спала? Это не имело смысла.
— Вазовагальная обморочная атака выбивает меня из строя всего на несколько секунд, — сказала я, обращаясь к врачу. — Почему я была без сознания так долго?
Он прочистил горло и отвернулся, как будто мой вопрос заставил его почувствовать себя неловко.
— Ты ударилась головой, когда упала. Повязка нужна из-за пореза.
— Удар по голове вырубил меня на более чем двенадцать часов? — Я не верила ему. — Если бы все было так плохо, меня бы отвезли в больницу.
Его щеки покраснели.
— Из-за твоего возбужденного состояния перед приступом мы решили, что лучше дать тебе успокоительное. Я дал тебе что-то мягкое, чтобы ты могла отдохнуть.
О... Боже. Он накачал меня наркотиками. С согласия моего отца.
Я горела от ярости. Солнце все еще было слишком ярким, слишком раздражающим. Я пересекла комнату, чтобы закрыть шторы, и дернула их так сильно, что ткань порвалась вверху.
Разрыв заскрежетал прямо над пульсирующей болью в моем черепе.
Я уставилась на лоскут ткани.
— Ты снова пришел для этого?
— Нет, Мия. Ты больше не выглядишь возбужденной. Давай так и оставим, хорошо?
Я медленно повернулась. Балерина, кружащаяся в своем круге. Я чувствовала себя настолько скованной, что это сравнение было вполне уместным.
Доктор похлопал по кровати, его кожаная сумка лежала у его ног.
— Пожалуйста. Нам нужно проверить, нет ли сотрясения мозга или каких-либо осложнений.
Где был мой телефон? Я оглядела комнату на всякий случай, но, как и ожидала, его нигде не было. Вероятно, его забрали.
Доктор внимательно наблюдал за мной. Он был средних лет, с седыми волосами. Под широким носом росли густые усы.
Что, черт возьми, заставило его ввязаться в это? Деньги? Одолжение?
Его тело было напряженным, как будто он не чувствовал себя в своей тарелке.
Это было что-то. Он, вероятно, был моим лучшим шансом выбраться отсюда.
Сдерживая нарастающее желание бросить ему в лицо клятву Гиппократа, я подошел к кровати. Матрас тихо скрипнул, когда я сел.
— Мой отец здесь?
— Не думаю.
Он осторожно приложил стетоскоп к моей груди.
— Кто тебя впустил?
— Твоя мачеха.
Кровь в моих венах застыла.
Не только мой отец. Они оба были в этом замешаны.
Все было бессмысленно. Ночи, которые я провела, ухаживая за Арис. Год, который я посвятила тому, чтобы помочь отцу выиграть выборы. Мечты, которые я упустила. То, как я забросила себя.
Ничего из этого не имело значения. Я не имела значения. Не для них.
— Взрыв в Манхэттене, — прохрипела я. — Ты знаешь, есть ли погибшие?
Врач замялся.
— Я слышал, что есть один погибший.
Комната закружилась. Мне хотелось рвать.
— Кто?
Слово едва прошло через горло.
— Я не знаю. Пожалуйста, повернись, я должен осмотреть рану на твоей голове.
Я не должна была позволять Ромоло уйти из того номера. Я должна была бежать за ним и просто сказать ему, что люблю его.
Теперь у меня, возможно, никогда не будет такой возможности.
Глубокий, хриплый стон вырвался из глубины моей души.
Когда я впервые встретила Рома, я подумала, что мы полные противоположности. Он был грубым, а я — нежной. Он был резким, а я — мягкой. Он был разочарованным, а я — оптимистичной.
Но мы были одинаковы. Мы оба жаждали любви, которой никогда не получали.
Единственное отличие заключалось в том, что я продолжала ее искать.
А он — нет.
— Пожалуйста, — взмолилась я. — Просто скажи мне, кто это был.
— Я не знаю, — решительно ответил он, срывая повязку. — У тебя нет нарушений зрения?
— Дай мне твой телефон. Я могу проверить в Интернете.
— Мия, ты должна ответить на мои вопросы.
— Нет, — выплюнула я. — У меня нет никаких нарушений зрения.
Его челюсть напрягся, но он ничего не сказал.
Я зажала губы зубами и попробовала еще раз — на этот раз мягче.
— Я никому не позвоню. Просто быстро проверю. Пожалуйста.
— Охрана забрала мой телефон, когда я вошел. Рана выглядит нормально. Мы почти закончили.
В моей голове всплыли слова Дженни:
— Я посажу тебя под домашний арест, если понадобится.
Ну вот, я здесь.
Она даже не дала мне обещанных трех дней.
Оглядываясь назад, это было очевидно. Она никогда не собиралась этого делать. Трех дней мне хватило бы, чтобы все испортить. Конечно, она не хотела рисковать. Не с учетом того, что от победы моего отца зависело ее повышение.
— Мне просто нужно проверить твои зрачки, — сказал доктор.
— Это незаконно, — дрожащим голосом проговорила я, когда свет фонарика ослепил мне глаза. — Они не могут держать меня здесь против моей воли. Когда уйдешь, вызови полицию.
— Все готово. Я не вижу повода для беспокойства.
— Ты же знаешь, что это ненормально, — прошептала я. — Помоги мне.
Врач положил фонарик в сумку, избегая моего взгляда.
— Мне очень жаль, но я не могу. — Он застегнул сумку. — Мисс Моралес, я хочу, чтобы ты отдохнула несколько дней. Если тебе станет хуже, сообщи об этом ребятам снаружи. Я вернусь, чтобы проверить тебя.
Отчаяние охватило меня.
Он подошел к двери и дважды постучал. — Мы закончили.
Замок щелкнул. Дверь открылась.
Я не
