не только хозяйкой паба, но и оракулом.
– А я думала, вы будете мной гордиться, – сказала Аурианна. – Вы же всегда говорите, что я пью какую-то мочу.
– Конечно, и я даже знаю чью, – подмигнула Грета.
Она передала Аурианне бутылку, а та задумалась, сколько мочи успела выпить за свою жизнь.
– Вот. – Грета решила смягчить последствия своего неожиданного признания и протянула Аурианне тарелку с пудингом из хлеба и сливочного масла. – Последний кусочек, съешь его, пока не испортился. За счет заведения.
– Вы уверены, что не хотите доесть его сами?
– У меня от молока расстройство кишечника.
Грета поставила пудинг на поднос и добавила к нему бесформенные предметы из стекла. Ее супруг был стекольщиком Ордена Целителей, поэтому все изделия, у которых имелись дефекты или несоответствия стандартам качества лабораторий Лебединого камня, отправлялись на кухню и барную стойку паба.
Аурианна взяла поднос и бутылку и отправилась к Кэт.
Кэт всегда брила голову, потому что ее Расплата состояла в выпадении волос. В те дни, когда она слишком усердно расходовала магию, она оставалась даже без бровей и рисовала их, выбирая каждый раз новые цвета. В этот день у нее были брови лилового цвета с перламутровыми переливами.
Фелисетт рассматривала что-то под большим увеличительным стеклом с подсветкой.
– Фелисетт подружилась с мухой, – сухо прокомментировала Кэт.
– К сожалению, у нас слишком упрощенные представления о том, что такое зрение, – сказала Фелисетт. – Они могли бы нас многому научить.
Муха улетела, Фелисетт последовала за ней, подняв повыше увеличительное стекло.
– Что за повод? – спросила Кэт, когда Аурианна поставила перед ней бутылку вина.
– Покупка.
– Чего?
– Твоего молчания.
Кэт вопросительно приподняла бровь:
– Продолжай.
Аурианна села. Она налила вина Кэт и себе в мятый лабораторный стакан с делениями и скомканную колбу. Кэт сделала большой глоток. Аурианна была более осторожна. В состав этого крепленого вина входили бренди, кофеин и потенциал сделать из нее говорящий поток рвоты.
– Мне нужны твои рекомендации по лечению раны, – объяснила Аурианна. – Но это совершенно секретно, и я буду отрицать, что мы об этом разговаривали.
Кэт прищурила глаза, подведенные безупречными острыми фиолетовыми стрелочками:
– Какой именно раны?
– Проникающей травмы живота, – ответила Аурианна.
– О, моя любимая, – сказала Кэт.
– Этого человека пронзили чем-то длинным и металлическим.
– Если это колотая рана, ты можешь сразу так и сказать, – удивилась Кэт.
– Не могу. Иначе тебе придется доложить об этом.
– Вообще-то доложить об этом придется тебе.
– Да, именно поэтому я и буду отрицать, что мы об этом разговаривали.
Она объяснила, что уже успела предпринять, сопровождая свои слова схематическим рисунком на салфетке, чтобы наглядно продемонстрировать изгибы органов и где именно прошло лезвие, едва не задев их.
Ей казалось, что рисунок получился выразительным и четким, но Кэт обидела ее своим вопросом:
– Почему ты нарисовала эрегированный пенис и женскую грудь?
– Ничего такого я не рисовала.
– Это эрегированный пенис.
– Это же но… кхм, орудие, которым нанесли рану.
Кэт отложила в сторону двусмысленное изображение.
– Ты уверена, что не произошло перфорации желудочно-кишечного тракта?
– Абсолютно.
– Ты наложила швы?
– Да.
– Пациент гемодинамически стабилен?
– Да.
– Есть ли признаки перитонита?
– Нет. Еще рано судить, но нет.
– Тогда антибиотики, анальгетики и наблюдение, – заключила Кэт. – Но, если ты заметишь хоть какие-то признаки клинического ухудшения, ты должна немедленно закрыть свою нелегальную частную больницу. Я отправлю фамильяра узнать, как у тебя дела.
– Нет, нет, – отказалась Аурианна. – Не стоит отправлять фамильяра.
– Как же еще ты предлагаешь поддерживать связь? Запечатать письмо в бутылке и бросить ее в море?
– Я отправлю к тебе фамильяра, если ты мне понадобишься.
Кэт отпила вино из лабораторного стакана, не сводя с Аурианны подозрительного взгляда. Аурианна обратила внимание, что уровень жидкости уменьшился с двухсот пятидесяти миллилитров до девяноста.
– И как же этот пациент оказался на твоем попечении?
– Он не пациент, – ответила Аурианна. – И я не могу рассказать тебе.
Фиолетовая линия брови Кэт вновь вопросительно изогнулась:
– Не пациент? Но находится на твоем попечении?
– Да.
– Что же такого особенного в этом не-пациенте?
– Ничего.
– Но что-то особенное все-таки есть, раз ты ради него нарушаешь правила. – Кэт постучала кончиками пальцев по своему стакану. – Ты особенно заботишься о нем?
Аурианна внезапно напряглась и ответила:
– Конечно же нет.
– И где он?
– В доме моих родителей.
Нарисованные брови Кэт выполнили неописуемый акробатический трюк.
– Так это твоя мама пронзила его клинком?
– Нет.
– Ты уверена? У нее хватило бы присутствия духа.
– Ты должна перестать задавать мне вопросы.
– Ты сама была бы в ярости, если бы оказалась на моем месте.
– С пеной на губах, – согласилась Аурианна.
Кэт сделала еще один глоток из мерного стаканчика, объем жидкости в котором уменьшился до сорока миллилитров, не оказав сколько-нибудь заметного эффекта на ее когнитивные способности. Аурианна была впечатлена, у нее кружилась голова даже от запаха этого напитка.
Кэт откинулась на спинку стула и сказала с задумчивым видом:
– Если сама Аурианна Фейрим нарушает правила, значит, этому есть веская причина. Я больше не стану задавать вопросы.
– Спасибо, – поблагодарила Аурианна.
– Я не стану говорить, что мне это нравится. Меня обижает твое недоверие.
– Мне очень жаль.
– Могу честно сказать, что я об этом думаю?
Аурианна, которая предпочла бы, чтобы Кэт ничего не говорила, кивнула.
– Твоя скрытность напоминает мне об истории с Межевой ведьмой, – заявила Кэт.
– Слишком честно, – ответила Аурианна.
– Мне жаль, – сказала Кэт.
Аурианна рассматривала кусочки звездочки аниса, хаотично плавающие в ее асимметричной колбе. Она сделала глоток. И будто глотнула отчаяния. Самым тревожным – и самым печальным – было то, что Кэт не ошиблась. Сложно не заметить определенные параллели. Так же начинались и ее отношения с Амагрис. Тайное влечение. Непозволительное свидание с кем-то из другого Ордена, не связанное с ее обязанностями Целительницы. Неужели она собирается повторить свою старую ошибку?
Нет. Теперь она стала старше и мудрее. К тому же Амагрис она любила. А Морданта она любить не смогла бы.
– Я бы скорее взошла на эшафот, чем позволила этому случиться снова, – сказала Аурианна.
Кэт, сразу став серьезной, протянула руку через стол и сжала предплечье Аурианны. А та уставилась на стену и ознакомилась со статистикой распространенности внутримозговых кровоизлияний в зависимости от региона.
Музыка ветра исполнила мелодию на лабораторных палочках, возвестив о появлении Элоди. Она направилась к Аурианне и Кэт, практически паря в воздухе, как нимфа, причем этот эффект усиливали полы ее белого одеяния, которые красиво развевались при каждом ее шаге, как никогда не получалось у Аурианны.
Будучи неспособной пройти там, где растут цветы, и не сорвать их, Элоди подошла
