ты?
— Конечно, нет! Я хочу защитить ее, а не посадить в тюрьму!
Губы Дарси кривятся.
— Это явно не то, что Виктория хотела, о чем свидетельствует ее записка.
Она смотрит на меня с таким отвращением, с такой открытой враждебностью, что я ошеломлен.
— Я не причинял ей вреда и не угрожал причинить! Я лишь хотел сделать ее счастливой…
Табби вскакивает на ноги.
— Сделать ее счастливой? Ты довел ее до края и столкнул вниз, гребаный придурок! — кричит она. — Что бы ты ни сказал ей той ночью, это вынудило ее сделать это! И теперь мы ее больше никогда не увидим — благодаря тебе!
Все это причиняет боль, в основном потому, что я думал о том же. Я бы никогда не раскрыл настоящую личность Виктории полиции или кому-либо еще, но то, как я это сформулировал… оглядываясь назад, я понимаю, что моя попытка убедить Викторию выйти за меня замуж была полным провалом. Никогда, ни за что на свете я не думал, что она сделает что-то подобное. В худшем случае я думал, что она откажет мне и раскроет мой блеф, а я побегу домой, поджав хвост.
Я такой придурок. И Табби видит меня насквозь.
Но я все равно пытаюсь это отрицать.
— Мы не уверены, что никогда больше ее не увидим. Виктория могла просто испугаться, затаиться…
— Она не вернется, — с горечью перебивает Табби. — Она бы никогда не взяла с собой тревожную сумку, если бы планировала вернуться. Я проверила, ее нет. И Виктории тоже нет. Навсегда.
Теперь я в замешательстве.
— Что такое тревожная сумка?
Коннор говорит: — Портативный набор с припасами, обычно используемый для краткосрочных ситуаций выживания, когда вам приходится покидать небезопасную зону из-за стихийных бедствий. Землетрясения, террористические атаки, начало войны и тому подобное.
Они с Табби встречаются взглядами. Он тихо добавляет: — Я бы предположил, что в этой конкретной сумке лежат новые документы, удостоверяющие личность, паспорт на другое имя и много-много наличных. Верно, сладкие щечки?
Дарси стонет.
— О Господи, еще одно вымышленное имя? Бедняжка!
Мы втроем смотрим на нее, Коннор и я с интересом, Табби с убийственным взглядом.
Когда Дарси осознает свою ошибку, она морщится.
— Упс.
— Ее настоящее имя не Виктория Прайс? — шепчу я.
— Это невозможно, — говорит Коннор, его тело неподвижно, его безжалостный взгляд устремлен на Табби. — Всё проверено, вплоть до ее свидетельства о рождении. Проверено всё ее прошлое. Оно было безупречным.
Табби поднимает подбородок, смотрит на Коннора свысока и морщит нос.
— Я говорила, что ты не лучший в своем деле, не так ли?
Мое сердце делает что-то необычное. Возможно, оно пытается вырваться из груди.
— Какое ее настоящее имя? — спрашиваю я.
Табби смотрит на меня.
— Пошел ты, Паркер Максвелл. Пошел ты, и твое красивое личико, и твоя еще более красивая ложь. Я тебе ничего не скажу.
Мои мысли проносятся со скоростью миллион миль в час. Мои руки дрожат. У меня немного кружится голова, поэтому я выдвигаю стул и сажусь.
— Дарси, — говорю я хрипло, глядя на нее. — Какое настоящее имя Виктории? И почему Табби продолжает называть меня лжецом?
— Если ты ему расскажешь, я столкну тебя под машину, — огрызается Табби.
— Заткнись, женщина, — говорит Коннор, поднимаясь на ноги. Он упирает руки в бедра, возвышаясь над Табби. Ничуть не смутившись, она закатывает глаза и поворачивается ко всем нам спиной.
Я протягиваю руку и касаюсь руки Дарси.
— Дарси. Пожалуйста. Я должен знать. Я должен найти ее. Мне нужно всё исправить.
Она долго молча смотрит мне в лицо, ее большие темные глаза оценивают меня. Наконец она выдыхает и качает головой.
— Извини, Паркер, но после всего, через что ты заставил пройти эту девушку…
— Дарси, если ты не заткнешься, я лично позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не ходила! — вопит Табби.
Мои пальцы сжимаются вокруг руки Дарси.
— Что я наделал? Скажи мне, помоги мне понять!
Табби сердито смотрит на нас. Коннор складывает руки на груди и встает перед ней, как барьер. Дарси просто снова молча качает головой.
Я ставлю локти на стол, закрываю лицо руками и издаю звук разочарования, который звучит как нечто среднее между рожающей гориллой и боевым кличем берсерка.
Они мне ничего не скажут. Я уперся в кирпичную стену. Здесь замешано что-то еще, чего я не могу понять и, вероятно, никогда не пойму, потому что Табби и Дарси слишком заняты защитой Виктории… от меня.
Почему они защищают ее от меня?
Что Виктория рассказала им обо мне?
Я думаю о поездке, которую она совершила в Ларедо, — о которой я по глупости забыл спросить ее во время нашего пребывания в Сент-Томасе, — и в сотый раз задаюсь вопросом, что это было за путешествие. Но теперь я ни за что не узнаю. Если они не захотят дать мне что-нибудь, какую-нибудь деталь основного сюжета, которую я упускаю, я никогда…
Подождите. Что, если я сначала дам им кое-что?
До меня доходит так, словно меня ударили по голове; я должен рассказать им, что произошло той ночью. Я должен сказать им правду, всю правду, какой бы опасной это ни было для моей репутации, моей карьеры и всего остального. Это единственная карта, которая у меня осталась для игры. Это единственный способ заставить их доверять мне.
Я должен доверить свое будущее психованной рыжеволосой готке Барби и ее подруге, блогерше, которая заедает стресс.
Мне пиздец.
Я поднимаю голову и смотрю сначала на Дарси, а затем на Табби, которая все еще смотрит на меня из-за плеча Коннора. Поскольку Табби кажется более разъяренной и эмоциональной из них двоих, и я подозреваю, что она знает больше, чем Дарси, я обращаюсь к ней первой.
— Мой отец был наркобароном.
Коннор разворачивается и рявкает: — Блядь, Паркер! Ты под кайфом?
Я даже не утруждаю себя ответом. Выражение шока на лице Табби говорит мне, что я двигаюсь в правильном направлении.
— Он ввозил кокаин из Мексики грузовиками в восьмидесятых и девяностых годах…
— Господи Иисусе, — стонет Коннор, поднося руки к голове.
— …и когда я узнал об этом, то шантажом заставил его остановиться, сказав, что сдам его полиции.
Дарси говорит: — Ха. А я думала, у меня странная семья.
— Я также провел шесть месяцев в тюрьме по обвинению в хранении наркотиков, не связанному с делом моего отца. В тот период моей жизни всё было очень плохо. Кстати, Коннор помог мне уничтожить всю эту информацию.
— Всё. Мы уходим отсюда. — Коннор подходит ко мне и машет
