рукой. — Ни слова больше, брат.
Я продолжаю игнорировать его, ободренный выражением лица Табби, которое колеблется где-то между настороженным интересом и откровенным удивлением. Могу сказать, что я ее зацепил.
— Я также стал причиной самоубийства своей девушки. Я бросил ее, даже не попрощавшись, потому что отец шантажировал меня, т. к. ненавидел ее. Именно поэтому я позже шантажировал его из-за наркотиков, потому что к тому времени я уже ненавидел его. Но если вкратце, то к тому времени, когда я понял, какую глупость совершил, согласившись бросить ее, она уже была мертва. Из-за меня.
В этот момент на лице Табби появляется выражение, которое я не могу точно описать, потому что никогда не видел его ни у одного человека. Это возмущение, ненависть, жалость, отвращение и снова ненависть. Гораздо больше ненависти. С примесью серийного убийцы.
Она качает головой и начинает тихо смеяться, и этот звук совершенно лишен юмора.
— Невероятно, насколько ты хорош в этом, — говорит Табби. — Серьезно, тебе следует стать актером. Ах да, ты уже им стал! Ты получаешь «Оскар» за это выступление. Вау. Просто вау. Ты действительно завел меня. Поздравляю: ты гребаный дерьмовый артист века.
Кровь приливает к моей голове. Я вскакиваю на ноги. Коннор хватает меня за руку, вероятно, думая, что я следую его указаниям и собираюсь уходить, но я не ухожу.
Я, блядь, схожу с ума.
— Я не лгу! — кричу я.
Табби кричит в ответ: — Я уже знаю, что никакой мертвой подружки нет, ты, кусок дерьма — я проверяла! Ты лжешь!
— О чем ты, черт возьми, говоришь? Ты думаешь, я мог такое придумать?
— Я знаю, что мог, придурок! Нигде в мире нет чертова свидетельства о смерти твоей чертовой бывшей девушки, так что не смей стоять на этой чертовой кухне и пытаться убедить меня в обратном!
— Что? Погоди — что?
Коннор, который уже собирался вывести меня из комнаты, останавливается и нетерпеливо говорит: — Ладно, что за чушь ты несешь о мертвой девушке?
Табби указывает на меня.
— Этот придурок сказал Виктории, что одна из его подружек покончила с собой, чтобы Виктория пожалела его — ты можешь в это поверить?
По выражению лица Коннора, когда он смотрит на меня, становится ясно, что он сложил два и два. Он тихо говорит: — Так вот из-за чего ты был так расстроен в ту ночь, когда мы встретились.
Глаза Табби расширяются.
— Боже мой, он рассказал тебе ту же историю? — Она встречает мой злобный взгляд. — Ты патологический лжец!
— Я не лжец!
Усмехнувшись, Табби скрещивает руки на груди.
— О, правда, придурок? Тогда как звали эту мертвую девушку?
У меня такое чувство, будто моя голова — это скороварка, а мозг — артишок, который превращают в пюре. Я теряю остатки самообладания и кричу так громко, что у меня срывается голос: — Ее звали Изабель Диас, и она была любовью всей моей чертовой жизни!
Воздух в комнате превращается в лед.
С лица Табби схлынули все краски. Она шепчет: — Кто тебе сказал, что она покончила с собой?
Сбитый с толку реакцией Табби и ее вопросом, я смотрю на Дарси. Она застыла на своем стуле, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, ее открытый рот сложился в форму идеальной буквы «О».
— Это сделала ее мать. Почему ты спрашиваешь?
Писк ужаса, который издает Табби, настолько пронзителен, что я представляю, как каждая собака в радиусе пяти миль просто вскочила на лапы и начала лаять.
Волосы у меня на затылке встают дыбом. Что бы здесь ни происходило, я должен продолжать говорить.
— Я появился на пороге дома ее матери после того, как несколько лет прожил в Европе. Я не мог больше оставаться в стороне и собирался признаться в том, что мой отец подтасовал результаты игры в покер, чтобы получить право собственности на ферму ее семьи, и заставил меня выбирать между тем, чтобы остаться с Изабель и разрушить ее семью, или уехать учиться и больше никогда ее не видеть. Но у меня так и не было возможности объясниться. Как только ее мать увидела мое лицо, она начала кричать. Она сказала мне, что Изабель умерла. Что она застрелилась из отцовского пистолета, когда я ушел, и ее кремировали. Затем она захлопнула дверь у меня перед носом. С тех пор я с ней не разговаривал.
Табби опускается на ближайший стул, как будто у нее подкосились ноги, и поднимает трясущиеся руки, чтобы прикрыть рот.
Дарси тяжело выдыхает, дрожа.
— Святая Дева Мария. Какую запутанную паутину мы плетем.
Нахмурившись, Коннор переводит взгляд с одной ошеломленной женщины на другую.
— Что?
После долгой, мучительной паузы Дарси медленно встает, как будто ей больно двигаться, подходит к стойке и берет хрустальный графин с виски. Она оборачивается и смотрит на меня.
От того, что я вижу в ее глазах, у меня мурашки бегут по коже.
— Думаю, тебе пора выпить чего-нибудь покрепче, Паркер. Тебе это понадобится.
Глава тридцать седьмая
Виктория
Мексика.
Однажды, когда я была маленькой, мы с отцом ездили в его родной город. Мне нравились цвета, шум и люди, счастливые, болтающие люди, которые все были точь-в-точь как я.
Я никогда не забуду чувство, которое испытала в детстве, набивая лицо антохитос, купленным у уличного торговца, когда я шла рядом с отцом по дороге в церковь, где дедушка, которого я никогда раньше не видела, лежал в гробу, задрапированном мексиканским флагом, в окружении букетов белых роз и плачущих женщин в черных кружевных вуалях.
Я чувствовала себя так, словно наконец-то вернулась домой.
Я чувствовала себя своей в этой экзотической стране жизни и великолепия с ее резкими запахами, запутанными улицами, пробками и загрязнением окружающей среды. Мехико должен был казаться огромным для маленького ребенка, но почему-то я чувствовала себя здесь свободнее, чем на бескрайних просторах Техаса. Почему-то в стране, где я никогда не была, я чувствовала себя менее чужой, чем в городе, где выросла.
Так что это показалось мне подходящим местом для начала третьего акта трагикомедийной пьесы моей жизни.
Потребовалось три дня, чтобы добраться из Сент-Томаса в Майами. Три адских дня плавания по бурным водам Атлантики с седым старым капитаном с Барбадоса, который выглядел так, словно родился в море. У него была всклокоченная седая борода и кожа цвета полуночи, и улыбнулся он только один раз, когда я подкупила его своими Rolex. Он начинал пить ром в шесть утра вместе с кофе и
