обморок. Она явно до конца полностью не осознавала, что он жив. Леха подхватил ее под руки, а подруга заплакала.
Пока Леха успокаивал Дилару, я подошла к Диме — не могла оторвать от него взгляд. Мне безумно хотелось коснуться его, но он опередил меня — взял за руку и поцеловал костяшки, а после, не выдержав, обнял, зарывшись носом в мои распущенные волосы. Я обхватила его за пояс. Крепко-крепко. Этот человек мой. Только мой. И я никому не собираюсь его отдавать. И буду защищать — до последнего.
— Я скучал, — прошептал Дима, не отпуская меня.
— Я тоже… Все думала, получится ли у Лехи тебя забрать, — ответила я, наслаждаясь объятиями. На душе стало светло, будто бы я обнимала солнце.
— Все получилось. Все хорошо, моя девочка. Только ты зря влезла в это дерьмо. Я же сказал — опасно. — В голосе Димы слышались боль и стара, приглушенная ярость.
— Мне все равно. Главное — быть рядом с тобой, — призналась я и подняла голову — так, что наши глаза встретились.
В следующее мгновение Дима сорвал с моих губ поцелуй. Тревожный и быстрый, но такой прекрасный, что захотелось смеяться от счастья. Его губы дарили столько нежности, что начинали дрожать колени. И если бы не Дилара с Лехой, я бы не смогла оторваться от Димы.
Подруга пришла в себя и обняла его — как брата.
— Это и правда ты, — сквозь слезы сказала она. — Ты вернулся, мой хороший… Вернулся! Мы ведь тебя похоронили…А ты живой.
— Чувствую себя так, будто с войны вернулся, а меня встречает бабушка, — пошутил Дима.
— Где ты был все это время, Барсов? — шмыгнула носом Дилара.
— Да так, то тут, то там, — вымученно улыбнулся Дима.
— Слушай, чувак, давай уже не увиливай. Расскажи обо всем, что было, — велел Леха. — Мы должны знать, что происходит.
— Хорошо, мисс Длинные ресницы, — нехотя кивнул Дима и получил от друга тычок под ребра.
— Придурок, — прорычал Леха.
— Зайка, ты такой грубый, — хмыкнул Дима, и мы с Диларой захихикали. Но Леха нас оборвал:
— Хватит веселиться. Не заметили, что у нас проблемы? Выкладывай, Барсов, пока я тебя не ушатал. И будем думать, что делать дальше.
Нервное веселье мигом пропало, и атмосфера стала тревожной, почти пугающей. Мы вчетвером находились на втором этаже старого пятиэтажного дома советской постройки. Две комнаты и крохотная кухня, окна выходят на тополя во дворе. Старая, но добротная мебель и техника. Желтые в белый горох занавески. Гудящий холодильник. Скрипучие полы. И неизвестность, которая словно бездна, затягивала в себя наши жизни.
— Я расскажу, — согласился Дима, мгновенно став серьезным. — Но вы все еще можете уйти. Не влезать в это.
— Дамы реально могут уйти. Я их спрячу. А с тобой буду до конца, Димас, — уверенно сказал Леха. — Иначе кто еще будет называть меня зайчиком?
— Я не уйду, — нахмурилась я. — Что за бред? Если вместе — значит, вместе.
— И я никуда уходить не собираюсь! — воскликнула Дилара. — Как я буду жить, если с вами что-то случиться? Я вас не оставлю. И не смотрите на меня так. Ясно? И вообще, Дим, у меня к тебе вопрос. Почему ты не предупредил Полину и Лешу о том, что твоя смерть — фейковая? Нет, я не наезжаю, просто пытаюсь понять…
— Я предупредил, — удивленно сказал Дима. — Написал сообщение Полине.
— Что?! — воскликнула я. — Ты о чем? Какое сообщение?
— Судя по всему, ты его не получила, — задумчиво сказал он. — А я думал, ты от меня отказалась.
Мы расположились в гостиной — Дима сидел в кресле, а я — на его коленях. Дилара и Леха — на диване напротив. За окном шел мелкий противный дождь, а Дима рассказывал нам то, что скрывал целых три года.
Глава 45. Тайны прошлого
Впервые за долгое время Барс не чувствовал себя одиноким. Рядом с ним были друзья и любимая девушка, и все они смотрели на него так, что становилось неловко. Все это время они считали его мертвым. Да и он сам считал себя мертвым, если честно.
Теперь все иначе. Он снова в родном городе. С теми, кто его помнил.
Задумчиво гладя Полину по спине, Дима начал рассказ. Каждое слово давалось ему с трудом, и казалось, что голос не его, а чей-то чужой, и рассказывает он не о его жизни, а о чьей-то другой. Лишь близость Полины и тепло ее хрупкого тела успокаивали Барса.
Синеглазка была его якорем, за который он держался, чтобы не утонуть во тьме в самое плохое время.
* * *
Все началось со звонка Старика.
В тот день Барс увидел, что отчим Полины поднимает на нее руку. И защитил ее, как мог. Только перед матерью этот урод все выставил в ином свете. Полина окончательно поссорилась с ней и ушла вместе с Барсом в его квартиру. Надо признаться, тогда он думал, что, возможно, синеглазка останется с ним. Они будут вместе жить, вместе ходить в школу, вместе переедут в ее родной город после одиннадцатого класса.
Думая об этом сейчас, Барс понимал, как наивно это было. Но та осень стала для него самым счастливым временем. Тогда он жил в полную силу и не думал, что однажды будет мертв для тех, кем дорожил, как семьей.
Старик хотел, чтобы Барс приехал к нему. Срочно. Голос его был нервным, будто что-то случилось. Но разве мог он оставить Полину одну после всего того, что произошло? Нет. Поэтому Барс тупо забил на отца.
Но тот не успокаивался. Звонил и звонил. Потом даже написал сообщение — впервые в жизни. Тогда Барс перезвонил ему сам.
«Что случилось?» — спросил он во время разговора со Стариком. И услышал отчаянный плач младшей сестры.
«Я даю тебе полчаса, чтобы ты приехал! Полчаса. Клянусь, иначе ты пожалеешь. Не заставляй меня ехать к тебе самому», — прорычал отец.
«Окей. Приеду».
«У тебя мало времени».
Если бы не плач сестры на заднем плане, он бы никуда не поехал. А так задумался — может быть, с мелкой что-то произошло?
Рано утром Барс собрался, ласково погладил спящую Полину по волосам, не понимая, почему хочет
