что был там?
Я ожидала увидеть ярость во взгляде Люциана. Но чего я не ожидала, так это увидеть темный голод. Чтобы увидеть, как его огромный член упирался в сшитые на заказ штаны. Увидеть, как быстро вздымалась и опускалась его грудь, и легкий румянец на щеках.
Он был возбужден. Он не просто возбудился, он был дико возбужден, наблюдая за мной с Рафаэлем.
Это было… неожиданно.
Взгляд Люциана выстрелил в меня огнём, словно он пытался удержаться от того, чтобы схватить меня и забрать к себе.
Его взгляд, наконец, оторвался от меня и перешел на его брата. Рафаэль стоял там, его тело напряглось, как будто он ждал атаки Люциана.
Люциан медленно пошел к нам, тишина нервировала.
Я не знала, что сказать. Он сказал мне, что не хочет меня. Он не стал бы приближаться ко мне. Я думала, что почувствую какой-то стыд, но не тут-то было. Люциан достал пистолет из кармана штанов и без предупреждения выстрелил в Рафаэля. Пуля задела ему ногу, и звук эхом разнесся по комнате и отдался у меня в ушах.
— Блять, — прорычал Рафаэль.
— Люциан. — Мой голос перешел в хриплый шепот, мои глаза расширились от того, что только что произошло. Он повернулся ко мне, пистолет все еще был в его руке.
— Я же говорил тебе, что не могу быть тем, кто тебе нужен, — наконец сказал он. — Так что можешь забрать моих братьев. — Он вышел из комнаты, и весь адреналин, казалось, покинул мое тело вместе с ним.
Я упала на задницу, мой разум был в тумане, не совсем понимая, что только что произошло.
Наконец я посмотрела на Рафаэля, который осматривал рану на своей коже, где пуля пролетела мимо и впилась во что-то позади нас.
— Что ж, все прошло хорошо, — сказал он легкомысленно.
— Он специально промахнулся по тебе.
Рафаэль кивнул. Его лицо выглядело противоречивым, и эмоции, которые я не могла назвать, вихрились в его глазах. Я вскочила на ноги и поспешила из комнаты, Рафаэль даже не пытался меня остановить.
Люциан стоял в подъезде перед лифтами, когда я добралась до этого места, и наши взгляды встретились.
Горячая ревность, которую он спрятал в спортзале, была видна в этот момент, напряжение сползало с него так ощутимо, что я могла почувствовать его на вкус. Он схватил меня и притянул к себе, пока моя грудь не прижалась к его твердой груди.
— Это мое, — внезапно прорычал он, просунув руку между нашими телами и лихорадочно потирая мой клитор, быстро найдя нужное давление. Другие его пальцы грубо щипали и дергали мой сосок, и вскоре я бесстыдно извивалась на нем, хныкая, когда острая смесь боли и удовольствия пронзила мое сердце. Его талантливые пальцы продолжали нажимать и тереть, и, наконец, моя киска сжалась и запульсировала, когда я дико кончила.
Я снова захныкала, настолько выбитая из равновесия случившимся. Он наклонился ко мне так близко, что его губы скользили по моей коже.
— Что бы ты ни делала, ты всегда будешь принадлежать мне. Никогда не забывай об этом.
Затем он отпустил меня, и я чуть не рухнула на пол, мои ноги после оргазма стали резиновыми. Люциан направился к лифту и быстро скрылся за дверями.
Все было как в тумане, когда я добралась до своей комнаты и рухнула на кровать, крепко сжимая подушку, которая, как я запоздало поняла, пахла Рафаэлем.
Мне казалось, что я готовлюсь к удару. Я стояла на обрыве, и все они пытались столкнуть меня с края. И я знала, что, когда я в конце концов упаду, никого из них не будет рядом, чтобы спасти меня.
Двадцатая
глава
Люциан
— Хм, — прошипел Габриэль, включив свет на кухне и увидев меня, сидящего у стойки с бутылкой виски в руке.
Он посмотрел на бутылку.
— Тяжелая ночь?
Я пожал плечами, намереваясь быть самым угрюмым ублюдком. Мне просто нужна была минута, одна чертова минута от внезапного хаоса, в который превратилась моя жизнь.
Куда бы я ни повернулся, везде было что-то еще. Забастовки в нашей цепочке поставок росли. Целая группа мужчин, в верности которых я бы поклялась жизнью, исчезла по ветру. Мой отец появлялся в моем офисе почти каждый день. И с первой брачной ночи я не трахал ничего, кроме своей руки. Не говоря уже о том, что я дал своим братьям зеленый свет трахнуть женщину, которую хотел больше всего на свете.
Я сделал еще один гигантский глоток своего напитка, смакуя жжение. Что мне действительно было нужно, так это дорожка кокаина и три шлюхи, готовые делать все, что я хочу, пять дней подряд.
Мое тело взбунтовалось при мысли, что я предам Далию. Она была как инфекция, медленно распространяющаяся по моим внутренностям, превращая меня в кого-то, кого я не узнаю. Кого-то слабого. Кого-то, кто может потерять империю, которую моя семья строила последние сто лет.
Габриэль пододвинул ко мне тарелку с едой, которую я даже не заметил, как она разогревается.
— Ешь. Ты выглядишь как ходячий мертвец. Когда ты в последний раз делал что-нибудь, чтобы позаботиться о себе?
Я искал в глазах Габриэля какие-либо скрытые намерения, но все, что я увидел в них, было беспокойством.
Мои плечи опустились, когда немного напряжения вытекло из меня, как воздух из воздушного шара.
— Не знаю, — пробормотал я. Я потянулся к вилке, которую он только что положил рядом с моей тарелкой, и, двигаясь, почувствовал, как рвутся задние швы моего костюма.
Прекрасно.
— Черт, — пробормотал я, снимая куртку, чтобы посмотреть на нее. Из-за отсутствия каких-либо… разрядок и отсутствия сна я часами тренировался ранним утром, и все мои костюмы начали стягиваться с новыми мышцами, которые я набирал.
— Ты начинаешь походить на Мужчину, — поддразнил Габриэль, и я закатил глаза. Я попытался съесть несколько кусочков еды, которую Эмилия приготовила для нас, чтобы мы разогрелись, но с таким же успехом это могли быть и опилки. Я, наконец, просто положил свою вилку.
— Как она? — Слова вырвались у меня изо рта, во мне бушевал хаос эмоций. Мой мир горел вокруг меня, но единственное, на чем я, казалось, мог сосредоточиться, была она. Была ли она счастлива? Она ела? Она нуждалась в чем-нибудь? У нас больше не было неожиданных доставок благодаря капитальному ремонту и безопасности, но я все еще
