Я замечаю ремни, которые один из парей держит в руках.
— Нет, — отрицательно качаю головой, глядя на эти ремни.
— Это приказ. Мы должны обездвижить её, чтобы она больше не навредила себе. Нас убьют…
— Нет, — снова отрицательно качаю головой и ловлю тяжёлый взгляд Раэлии. — Нет. Уберите это отсюда. Никто и никогда не будет её связывать и ограничивать в движениях здесь. Нет. Я поговорю об этом с боссом, а вы должны просто выполнять свою работу.
— Но, мисс…
— Я сказала, нет. Раэлия должна сама выбрать, что она хочет. И никто ей не будет в этом мешать. Она сама должна найти причины жить, как и повзрослеть, в конце концов. Раэлия должна сама прекратить играть роль маленькой, обиженной на отца девочки, которую бросили. Она должна взять себя в руки или же сдаться. Должна перестать перекладывать ответственность на всех вокруг, только бы ни за что не отвечать, а лишь заказывать истерики, убегать и страдать на публику. Это всё она должна сделать сама. Оставьте её в покое. Завтра Доминик приедет сюда, чтобы её проверить. Лёгкой вам смены, — произношу и выхожу из палаты. И только сейчас я могу дышать нормально.
Да, я знаю, что, вероятно, была очень груба, как и жестока к ней. Понимаю всё, что она чувствует, и уважаю её состояние. Но я ни за что на свете не оставлю ни Раэлию, ни Доминика, ни Роко в покое, пока не добьюсь своего. Меня злит то, что они такие глупые и слепые. Меня просто бесит то, что они совершают ошибку за ошибкой, помогая всем вокруг уничтожать себя. И я точно не успокоюсь, пока эти трое не поговорят и не решат все свои проблемы. Это нужно сделать. Доминик должен рассказать своим детям правду, а не выставлять себя монстром. Это должно прекратиться. И это прекратится в ближайшее время.
Сажусь в свою машину и еду в дом, потому что Доминик уехал раньше меня и явно в плохом настроении. За мной следует машина, поэтому я, в принципе, не волнуюсь за свою безопасность. Мигаю фарами, и меня пропускают на территорию Доминика.
— Лейк, — хмуро встречает меня Лонни.
— Как он?
— Хреново. Психовал, а потом затих у себя в кабинете, — отвечает он.
— Ему нужно поспать. Завтра всё будет лучше. Как думаешь, если я ему сделаю чай со снотворным, он потом будет сильно злиться на меня?
Лонни выгибает тёмную бровь, следуя за мной на кухню.
— Обычно никто в этом не признаётся, — замечает он.
— Потому что люди используют снотворное, как средство подавления воли для чего-то насильственного, я же не хочу ему навредить. Я просто хочу, чтобы он поспал. Ему нужен сон. Он урвал всего каких-то пятнадцать минут. Это убьёт его.
— Хм, ну я ничего и никому не скажу, так что он вряд ли догадается.
— Спасибо, малыш, — привстаю на носочки и взъерошиваю его волосы.
Пока я готовлю чай на травах, Лонни наблюдает за мной.
— Всё так хреново? Я имею в виду с Раэлией? Эта девчонка всегда пила кровь у босса.
— Они оба хороши. Оба. Но с Раэлией у Доминика слишком сложные отношения. Он ослабил свой запрет воспринимать Раэлию, как её мать, но она делает всё, чтобы он снова видел в ней ту суку. И это меня очень беспокоит, малыш. Очень беспокоит. Я хочу их остановить или надавать им всем по голове, потому что это очень жестоко. Они уничтожают друг друга, причём зная все свои слабые стороны, понимаешь? Раэлия не сдаёт позиции, и я надеюсь, что завтра мы не будем её хоронить, — кривлюсь, процеживая чай через марлю.
— Она будет в порядке. Я приказал привязать её к кровати, так что она себе не навредит.
— Я приказала сделать обратное.
— Что? Лейк! — Лонни возмущённо всплёскивает руками.
— Я понимаю, зачем ты это сделал, но это лишь усугубит всё. Раэлия и так считает себя больной, какой-то кривой или же неспособной к жизни. Если её привязать к кровати, то всё это насильственное, даже если из лучших побуждений. Вы должны дать ей выбор, Лонни. Я высказала ей кое-что и в очень жёсткой форме, а также дала ей спасительную соломинку в качестве улучшающегося состояния Мигеля. Я позволила ей увидеть две стороны одной медали, и если Раэлия умная, то завтра она будет жива и попытается двигаться дальше. Если она тупая, то просто избавит себя и нас от мучений. Но я не думаю, что у Доминика есть тупые дети. Они все уникальны и точно умны. Так что, я не считаю, что поступила неверно, — улыбнувшись Лонни, беру поднос с чаем и выхожу из кухни.
— Босс будет недоволен, когда узнает про всё это, — шепчет Лонни.
— Меня это, правда, должно волновать? — спрашивая, скептически выгибаю бровь.
— Ну… нет, — усмехается он.
— То-то же. Я не собираюсь смотреть, как они уничтожают друг друга у меня на глазах. Я лучше убью их сама, чем позволю так по свинячьи относиться друг к другу. Это мерзко. Просто мерзко, и я такая злая, Лонни. Такая злая.
— Это ты вот так злишься? — спрашивает он, окидывая меня вопросительным взглядом. — То есть это твоё злое лицо?
— Это моё холодно пассивно-агрессивное лицо. Да, — ухмыляюсь я.
— Очень похоже на похотливое лицо и на то, когда ты изводишь босса.
— Нет, это не так. Они отличаются. Но суть не меняется. Я злюсь так сильно на то, что они все переложили ответственность за свои поступки на эту суку, жену Доминика. Им проще принять тот факт, что она их разрушила, и делать всё так, как она хотела. Чем увидеть, что они на самом деле другие, и эта тварь мертва и силы больше не имеет. Хочу воскресить эту суку и отдать Рубену. Он уж точно поиграл бы с ней, — с ненавистью шиплю я.
— Ладно, признаю, это злость. Только ему не говори этого. Он сейчас не в том состоянии.
— Ты серьёзно, малыш? Ты, правда, считаешь меня дурой?
Лонни делает шаг назад и быстро мотает головой.
— Нет. Прости. Я не хочу сидеть на унитазе месяц, и клизма мне тоже не нужна. Беру свои слова обратно.
— Быстро соображаешь, — хмыкнув, показываю Лонни взглядом на дверь, и он её открывает для меня. Юркаю в спальню Доминика, в которой сейчас творится полный хаос. Он явно был взбешён.
Ставлю поднос на выживший стул и беру чашку с чаем. Доминик сидит у изголовья кровати, притянув ноги к груди и зарывшись пальцами в свои волосы. Даже светильник перевёрнут.
— Эй, — касаюсь его плеча и сажусь рядом.
Он поднимает на меня голову. Его лицо искорёжено мукой, а глаза воспалённо-красные. От его вида у меня до боли сжимается сердце.
— Она никогда меня не простит, — шепчет Доминик. — У меня даже шанса нет.
— Он будет. Всегда появится шанс. Тебе нужно дать ей немного времени, — мягко отвечаю я. — Вот, выпей. Это чай. Простой успокоительный чай, который поможет тебе.
— Я не хочу…
— Я залью его в тебя через анус, — грожусь я.
Доминик закатывает глаза, но берёт у меня кружку.
— Я психанул.
— Я заметила. Легче стало?
— Немного. Я понятия не имею, как дальше вести себя с ней, Лейк. Я в тупике. Я пробовал уже столько вариантов, но ни один не сработал. Раэлия не подпускает меня к себе, — Доминик делает глоток чая.
— Это и понятно, — произношу я.
Доминик вопросительно смотрит на меня, и мне приходится объясниться: — Я говорю о том, что так просто не наладить отношения. Тем более, между вами миллион стен, которые вы сами воздвигли, только бы не верить друг другу. И нужно ломать стену за стеной. Это долгий период, Доминик. Но есть более быстрый. Можно сразу сломать сотню, только это более болезненно и страшно. Тебе нужно рассказать правду Раэлии и Роко. Правду об их матери, о том, что случилось с ними, и обо всей той
