неприятностей,
Любопытный Мотылек, — сказал он, направляясь к двери.
Любопытный Мотылек.
Прозвище.
Вполне подходящее, учитывая тот факт, что я не собиралась избегать огня.
***
— Эй, умница. Неплохой способ выставить меня в плохом свете, — сказал Спенсер, пытаясь догнать меня после уроков.
— Я не могу выставить тебя в плохом свете. Только у тебя есть такая возможность. — Я усмехнулась, закинув сумку на плечо.
— Так что там у тебя с Брамвеллом?
— Что?
— Например... то, как он смотрит на тебя в аудитории. Это странно.
— Наверное, он просто заметил, что я как бы отключаюсь.
— Нет. Это что-то другое. Например, язык тела парня. Я могу уловить это дерьмо.
Я фыркнула, пытаясь представить себе, как эти горячие и тяжелые взгляды могли выглядеть для Спенсера.
— Это то же самое, что и мужская болтовня?
— Я бы просто был осторожен...
— Осторожен. Да. Я очень осторожна. К чему эти предупреждения?
— Тебя кто-то предупреждал на счет меня?
— Вообще-то, да.
— Кто? Мел?
Я остановилась. Хотя мне и не нужна была очередная порция драмы, особенно если она не касалась меня и не происходила во время моего пребывания в университете, возможно, я могла бы прояснить некоторые вопросы в своей голове.
— А что с Мел? — спросила я, прикидываясь дурочкой.
Надув щеки, он выдохнул и засунул руки в карманы.
— Я напился. Поцеловал ее. Она взбесилась, когда я не захотел иметь с ней ничего общего, и придумала какую-то историю, что я напал на нее. Я понял, что поцелуй зашел слишком далеко, но больше ничего не было.
— Зачем ей это придумывать? Зачем это делать какой-то девушке?
— Я знаю Мел уже несколько лет. Все, что я могу тебе сказать, это то, что она не в полном порядке.
Я застонала и направилась к своему следующему занятию.
— Точно. Она, должно быть, психопатка.
Хватка за руку заставила меня остановиться, и Спенсер отпустил меня.
— Я не об этом. Истории — это ее конек. Она любит выдумывать теории заговора и обливать всех грязью. Гарантирую, если ты ее разозлишь? Она и на тебя начнет копать дерьмо.
— Тем не менее, вы оба согласны, что Доктор Брамвелл имеет какое-то отношение к Дженни Гаррик. Если это правда, то зачем посещать его занятия?
— Потому что мне нужен зачет для получения степени. Никаких других причин. И поверь мне, нелегко сидеть на занятиях, когда ты подозреваешь кого-то в чем-то подобном. Я стараюсь видеть в нем невиновного, потому что знаю, что мой друг был неправ в том, что сделал в отместку. Но то, как он общается с тобой? — Нахмурившись, он покачал головой. — Это заставляет меня снова и снова сомневаться во всем.
— В его действиях не было ничего неподобающего. — Во всяком случае, не настолько явно. За исключением того случая, когда он ругался в библиотеке. — Но мне тоже не нужно, чтобы ты меня опекал. Я сама могу о себе позаботиться.
— Я не пытаюсь проявить неуважение. Наоборот. Я думаю о тебе как о друге, Лилия. Вот и все.
— И это все? — Когда он открыл рот, я перебила его: — Потому что меня не интересуют никакие другие отношения.
Его рот захлопнулся, и он прочистил горло.
— Я понимаю. Завтра вечером все еще в силе?
С трудом сглотнув, я заставила себя не выглядеть удивленной тем, что меня застали врасплох.
— Завтра вечером?
— Благотворительный бал?
— О. Точно. — Я не могла отказаться, когда он, скорее всего, уже заплатил за платье. — Конечно. Как друзья, верно?
— Определенно.
Черт побери.

ГЛАВА 36
ЛИЛИЯ
В моей комнате на заднем плане звучала песня Билли Холидей, пока я делала заметки по уроку художественного письма. У меня была встреча с преподавателем, чтобы обсудить одну из тем, которые должны были войти в состав большого эссе, которое я должна была написать перед большим итоговым экзаменом в конце семестра. Я выбрала тему «Эволюция биомедицины», думая, что она будет иметь отношение к моему диплому, но я не предполагала, что занятие будет чертовски скучным и будет вестись человеком, который не знает, что такое интонация.
Зазвучала песня The Very Thought of You, и я сделала паузу: песня вернула меня в то время, когда я была младше, и моя мама ставила пластинку Билли Холидей, пока готовила. С бокалом вина в руках она танцевала по кухне, создавая абсолютный беспорядок, который нам с сестрой приходилось убирать.
Но мне было приятно видеть ее такой счастливой. Даже если мне предстояло оттирать соус для спагетти со шкафов, я любила, когда она готовила.
Рядом со мной стояла кружка с черным каменным чаем, который я купила в аптеке в городе. Я добавила в него медовые жвачки, которые подсластили горьковатый вкус и стали прекрасным дополнением к моим занятиям.
Стук в дверь прервал мои размышления, и я, нахмурившись, зашаркала по комнате, распахивая дверь. В коридоре стояла Мисси Финч, держа в руках длинный пакет с одеждой.
Черт побери. Я надеялась, что она забудет обо мне. Или платье случайно попадет в шредер.
— Пора! — восторженно завопила она и, протиснувшись мимо меня, вошла в комнату. — Давайте примерим его!
— О, это действительно неподходящее время для меня. Я пытаюсь написать...
— Мне необходимо убедиться, что оно подходит. Я больше не буду иметь дело с тираном у ворот. Мы сделаем это сейчас.
Опустив плечи, я смотрела, как она расстегивает молнию на мешке, и когда она достала платье, из меня со свистом вырвался воздух. Платье представляло собой длинную атласную юбку темно-бордового цвета с нежным черным тюлем. Лиф платья с открытыми плечами, украшенный черными и бордовыми цветами-звездами и украшенный сверкающими бриллиантами, заставил мою челюсть отвиснуть.
— Я подумала, что бордовый цвет подойдет к вашим волосам. Пойдемте, пойдемте. Давайте разденемся. — Это вывело меня из транса.
— Подождите, что? Здесь? Я пойду в ванную и переоденусь.
Ее лицо нахмурилось.
— Тащить шлейф по полу в ванной? Думаю, нет. — С этими словами она перекинула платье на мой стул и повернулась, скрестив руки на груди. — Нелепо. Если бы мы были в нормальном бутике... — Она покачала головой и снова надулась. — Неважно.
Не сводя с нее глаз, я быстро выскользнула из поношенных треников, которые, несомненно, заставили бы ее
