она отрезала большую прядь волос, и черные локоны в тишине упали на пол. Казалось, ее не волновало, что ее работа была неровной; она выполнила свою миссию и срезала все, до чего смогла дотянуться. Он был удивлен, когда она протянула ему ножницы, все еще изучая свое отражение.
Взяв ножницы, он осторожно зашел ей за спину, и его мысленная картинка, как он обнимает ее, вернулась к нему с новой силой. Она была такой хрупкой, но он знал, что она идеально впишется в его объятия. Выбросив эту мысль — и свое растущее желание — из головы, он сосредоточился на том, чтобы срезать оставшиеся пряди, свисавшие ей на спину. В ту секунду, когда он отрезал последний кусочек, она попыталась отодвинуться, но он положил руку ей на плечо. Она напряглась от его прикосновения.
— Дай-ка я подровняю их, — пробормотал он, поднимая глаза, чтобы встретиться с ней взглядом в зеркале.
Она коротко кивнула. Каждый раз, когда кончики его пальцев касались ее, убирая волосы плеч, чтобы подровнять их, она вздрагивала. Ему нужно было вернуть их на более безопасную почву, прежде чем он совершит какую-нибудь глупость, к которой подталкивало его тело.
— Зачем ты покрасила их в черный цвет? — спросил он.
— Я не красила.
Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом, чтобы спросить, что она имела в виду, и тут его пронзило тошнотворное осознание.
— Твой отец? — сумел спросить он.
Она кивнула, не сводя с него проницательного взгляда. Он вернулся к стрижке ее волос.
— Тебе не нужно притворяться, — наконец, сказала она. — Теперь я знаю, почему он это сделал.
— Когда?
— Когда он это сделал или когда я поняла, почему? — Спросила Мия.
— И то, и другое.
— Мне было шестнадцать. Он вернулся домой из одной из своих поездок в город, ведя себя как сумасшедший. У него была с собой краска, и он заставил меня покраситься. Я знала, что он сделает, если я буду сопротивляться, поэтому сделала это. — Ее тон снова был ровным, безэмоциональным.
— А что бы он сделал, если бы ты стала с ним бороться?
— Какое это имеет значение? — Раздраженно спросила Мия.
— Он бы ударил тебя? — небрежно спросил Вин, продолжая возиться с ее волосами.
— Нет.
— Но он бил тебя раньше. — На его заявление она кивнула. — Так что же изменилось?
— Он понял, что может причинить мне гораздо большую боль, нападая на мою мать. — Вин замолчал, но опустил глаза в надежде, что она продолжила говорить. — Она никогда не сопротивлялась. Так что, если я чем-то выводила его из себя, он запирался с ней в комнате и старался, чтобы я слышала все, что он с ней делал.
Ее голос дрогнул, и Вин не смог удержаться и провел рукой по ее волосам и спине.
— Что случилось после того, как он заставил тебя покрасить волосы?
Ее взгляд упал на собственные руки, которые теперь крепко сжимали столешницу.
— Он повалил меня на пол... прямо там, в ванной, — нервно выговорила она, заикаясь. — Он был сверху, его рука сжимала мне горло.
— Он сделал... больно... тебе? — тихо спросил Вин. Он придвинулся ближе и был удивлен, когда она приняла его молчаливое утешение и прислонилась к нему спиной.
Она покачала головой, осознав невысказанный смысл его слов.
— Нет, но думала, что сделает. Я плакала и умоляла его остановиться, и я закрыла глаза, когда почувствовала, как он прикоснулся ко мне. Я попыталась позвать маму, но он закрыл мне рот. — У нее вырвался всхлип, и Вин еще крепче прижал ее к себе, обхватив рукой ее бедро и опустив голову ей на плечо.
— Ш-ш-ш, теперь ты в безопасности, — напомнил он ей, когда она начала дрожать.
— А потом он просто перестал. Он говорил что-то о моих глазах... что они не правильные, и он так разозлился, а потом просто отпустил меня. Он больше никогда этого не делал, но не позволил мне подстричься или снова перекрасить волосы. Я рассказала маме, но она взяла с меня обещание никогда больше не поднимать эту тему. — Она сделала пару глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки.
Вин заставил себя разжать объятия и взял ножницы.
— У тебя были глаза неправильного цвета. Он это имел в виду, верно?
Меньше всего он хотел заставлять ее проходить через это, но она имела право знать все.
— Ему нравились голубые глаза.
— Черные волосы и голубые глаза.
Вин кивнул.
— Он был одержим сестрой Логана. Она примерно на год старше тебя. Он изнасиловал ее, когда ей было семнадцать.
Мия побледнела, сопоставляя факты.
— Убийства, судя по всему, начались вскоре после того, как Саванна уехала из штата, чтобы поступить в колледж, — сказал Вин, закончив с ее прической.
Мия замолчала и принялась изучать себя в зеркале, поглаживая пальцами шрамы на шее.
— Они со временем исчезнут, — сказал Вин.
— Этого недостаточно. Я не могу срезать и их тоже.
Вин отложил ножницы и повернул ее к себе лицом.
— Однажды ты увидишь то, что вижу я, когда смотрю на это, — сказал он, проведя большим пальцем по вздувшейся плоти. — Кого-то, кто пережил ад и выбрался. А до тех пор сними все двери в этом доме, закрой все зеркала — делай все, что тебе нужно, пока этот день не настанет.
Разум подсказывал ему отпустить ее и уйти, но затем его глаза встретились с ее, и он почувствовал, что тонет в теплых глубинах цвета виски. Ее кожа задрожала под его пальцами, и он почувствовал, как внутри все сжалось, когда ее губы приоткрылись и с них сорвался тихий вздох. Господи, она была возбуждена. И, судя по ее растерянному взгляду, даже не подозревала об этом.
— Вин?
То, как прозвучало его имя, больше походившее на вопрос, чем на что-либо еще, заставило его отступить на шаг. Ему нужно было помнить, что ей двадцать один год, и хотя она пережила такие ужасы, что большинство людей даже представить себе не могли, она все еще невинна... уязвима. Его тело страстно желало ее, но он не был рыцарем в сияющих доспехах, которого неизбежно ищет девушка ее возраста, и чем скорее она это поймет, тем лучше.
— Мне нужно кое-что сделать, — холодно сказал он и вышел из ванной.
* * *
— Привет, приятель, — сказал Вин, закрывая входную дверь, когда Бриего вышел поприветствовать его. Как обычно, Бейн не появился, и Вин чуть не рассмеялся при мысли о том, что его официально бросила собственная собака. В доме было темно и тихо, именно так, как ему нравилось, но напряжение
