видят, но не слышат. И
эта часть хочет забиться в угол.
Мой рот выбирает смесь того и другого, прежде чем срабатывает логика.
— Это мой девичник, Монро. Я собираюсь хорошо провести время. «Руж» — гвардейское заведение. Даже заведение О'Ши. Я буду в безопасности от папарацци. Люди моего отца верны, и я обещаю позвонить тебе позже. Как мы и договаривались.
Монро что-то ворчит на другом конце провода, но я не могу разобрать, что он говорит. Когда он наконец отвечает, я раздражаюсь от его тона.
— Не утруждай себя, Лейси. Я пытался предупредить тебя. Будет обидно, если все это дело развалится из-за того, что тебя трахнут, как барную шлюху. Что будет делать твой отец в тюрьме, если у него не будет тебя в качестве разменной монеты? Преданность Гвардии длится недолго.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он вешает трубку. Мое сердце бешено колотится в груди, и я смотрю на Рокси, готовая умолять ее просто отвезти меня домой и закончить эту ночь пораньше.
— Может, вместо этого посмотрим романтическую комедию или еще что-нибудь...
— Нет, вот... — Она сует мне в руку стакан с зеленой жидкостью. — Выпей это. Подарок от Толи.
Я с подозрением разглядываю цвет и ощущаю запах лакрицы из стакана еще до того, как понюхаю его.
— О боже, что это?
Рокси фыркает.
— Зеленая фея. Она будет хорошо с тобой обращаться, детка. Ни о чем не беспокойся сегодня вечером. Мы с Толи все предусмотрели. — Она наклоняет голову в сторону икающей Мэйв, подтверждая мои подозрения. — Что бы ни случилось в «Руж», это останется в «Руж».
Она подмигивает, и каменный слон, сидящий у меня на груди, становится легче. Я слегка улыбаюсь, прежде чем опрокинуть в себя рюмку. Жидкость обжигает, а сильный лакричный вкус заставляет меня поморщиться еще до того, как я его проглочу. Я вздрагиваю и борюсь с желанием откашляться.
— Фух, это сильно!
Рокси хихикает.
— Но это делает свое дело. А теперь пойдем выбрасывать смехотворные суммы денег на сногсшибательных полуголых мужчин и женщин.
Как по команде, один из телохранителей Рокси открывает дверцу лимузина, и шумный хаос, который царит на Фремонт-стрит, эхом разносится по обоим концам гаража, отражаясь от широких стен и высоких бетонных потолков. Мы находимся в самом Лас-Вегасе, в отеле и казино «Montmartre», одном из предприятий, принадлежащих моей семье, и ярко-красные светодиоды на потолке — наш единственный источник света.
Я сто лет не была в этой части города. Я пробыла в Новом Орлеане так долго, что почти забыла, на что это похоже.
Как только я выхожу из лимузина, мой взгляд натыкается на огромную трехмерную фреску с изображением головы дьявола, занимающую всю стену от пола до потолка. Он держит вращающиеся лопасти разрушенной красной ветряной мельницы так, словно уничтожает идиллическую французскую деревушку, нарисованную у него за спиной. Это произведение искусства отдает дань уважения как преступному миру, так и оригинальному парижскому кабаре «Мулен Руж». Дверь клуба находится внутри большой, широко раскрытой пасти дьявола, а красный ковер стелется по каменному тротуару, как длинный красный язык. У входа гремит музыка, и дрожь возбуждения пробегает по мне.
— Не волнуйся, — шепчет мне Рокси, выходя из лимузина. — Я позабочусь о том, чтобы этой карточке нашли хорошее применение сегодня вечером.
Она берет меня под руку и улыбается, указывая на неоново-красную вывеску над медленно вращающимися лопастями ветряной мельницы.
— Добро пожаловать в «Руж» Лейси.
Сцена 3
ГРЯЗНЫЕ ТАНЦЫ
Лейси
— Добро пожаловать в «Руж»! — звучный голос Толи перекликается с музыкой, доносящейся из динамиков, создавая иллюзию, что он повсюду в большом зале.
Вход ведет к сидячим местам в стиле кабаре, где люди группируются за столиками перед сценой. Если это не время Хэллоуина, помещение великолепно оформлено в насыщенных красных и серебряных тонах, драпировками и посудой. Его роскошный дизайн идеально подходит для моей семьи и Гвардии, когда они устраивают благотворительные мероприятия и балы. Но теперь вся комната преобразилась, став похожей на огонь и серу подземного мира, а справа на сцене появилась зияющая пасть ада.
Мы прибыли к середине первого акта. Группа женщин танцует медленную эротическую версию канкана, еще одну дань уважения оригинальному кабаре «Мулен Руж», которое было известно своими неистовыми танцами в 1890-х годах. Их блестящие костюмы падших ангелов украшены яркими перьями в черных крыльях в стиле Victoria's Secret, а юбки цвета полуночи развеваются до талии, когда они поднимают ноги, прикрытые до бедер, в чувственном движении port d'armes.
Это движение требует, чтобы они поворачивались на одной ноге, а другая была направлена к потолку, и их вращение было плавным, даже когда они вытягивались, проводя руками от лодыжек на каблуках вниз к бедрам. Их сила должна быть потрясающей, особенно если учесть, что они способны удерживать шпагат стоя столько времени, сколько потребуется вышибале, чтобы отвести нас к нашему столику.
Наши места впереди и чуть правее центра. Когда мы проходим через зал, становится ясно, что мы не единственные участники девичника на Хэллоуин. Невест легко заметить, так как мы все одеты в белое среди групп женщин, одетых в тематические костюмы. Конечно, моя маленькая вечеринка — сбежавшая невеста, вампир и целомудренное черное платье, маскирующееся под костюм монахини, — не отличается сплоченностью. Разумеется, с самого начала это была всего лишь вечеринка, но, надеюсь, шоу поднимет нам настроение.
Когда танцовщицы заканчивают, Толи внезапно появляется из-за жутких серых рваных занавесок в углу сцены в облаке дыма. Его торчащие фиолетовые волосы выделяются на фоне черного смокинга, но боа из оранжевых перьев, обернутое вокруг шеи, добавляет еще больше красок его костюму ведущего. Когда он улыбается, его театральные накладные усы изгибаются от щеки к щеке, подчеркивая оливковую кожу.
— Может, у нас и засуха, но в «Руж» всегда идет дождь из мужчин! И в эту Дьявольскую Ночь будьте готовы столкнуться с... — Он широко раскидывает руки, и занавески раздвигаются со звуком хлыста. — «Вашими демонами»!
Дикие, пронзительные аплодисменты и вопли взрываются вокруг меня, и я хлопаю вместе с остальными в зале, когда появляются шестеро огромных мужчин в черных плащах с капюшонами, закрывающих их с головы до ног. Музыка резко обрывается, заставляя женщин замолчать ровно настолько, чтобы мы все перестали сходить с ума из-за одетых мужчин. Но когда начинается новая песня, все возвращается на свои места. Захватывающий ритм хип-хопа заставляет меня извиваться в танце, и я сжимаю руки в кулаки на коленях, чтобы успокоиться, расслабиться
