что ж, не судьба побыть вежливой. Если он ждал стервозную Ники, то он её получит. Я развернулась, эффектно перекинув светлые волосы через плечо, и проигнорировала его недовольный вздох.
— Да. Всего несколько чемоданов, — бросила я через плечо и направилась к багажной ленте.
Хотелось взять небольшую паузу, собраться, но аэропорт был таким крошечным, что буквально в паре шагов от меня уже ехал мой багаж.
Я чувствовала его за спиной, но не оборачивалась. Он уже сделал вывод, что я стерва, и я не собиралась его разубеждать. Моя первая попытка измениться пошла прахом. Значит, лучше просто молчать и оставаться с привычным раздражённым и равнодушным лицом. Так никто не станет ко мне лезть.
По большому счёту его мнение ничего не значило.
Лента тронулась, и из тоннеля один за другим показались чемоданы. Мои два ярко-розовых появились почти сразу. Вместо того, чтобы ждать, когда они доедут до меня, я подошла сама.
Не глядя на водителя, который, вероятно, был тут, чтобы помочь, я сама сняла чемоданы с ленты. Они оказались у моих ног, и, подняв голову, я встретилась с его взглядом.
На его лице читалось замешательство.
Я с трудом сдержала усмешку. Вот так один из его стереотипов обо мне только что рухнул.
Я не беспомощная принцесса. Я прекрасно могу справляться сама.
— Всё, идём, — кивнула я в сторону выхода, показывая, что пора двигаться.
Он замешкался, снова глянул на чемоданы, потом на меня, снова на чемоданы. Я закатила глаза, но только мысленно. Если он вдруг решил проявить галантность, то уже поздно.
Я дождалась, когда он посмотрит мне в лицо, и медленно покачала головой. Нет, милый. Я справлюсь сама.
Он понял. Развернулся и повёл меня к выходу.
Я вцепилась в ручки чемоданов, радуясь, что у них колёса, и покатила их за собой, шагая следом в прохладный воздух Оклахомы.
К тому моменту, как мы добрались до машины, я уже вспотела и мысленно проклинала себя за то, что запихнула в чемоданы столько вещей. И вообще зачем я надела этот чёртов кардиган?
Я дёрнула за край ткани, надеясь хоть немного охладиться. В Чикаго было жутко холодно, когда я вылетала, но я же знала, что в Оклахоме будет теплее. Просто не ожидала, что разница окажется почти в тридцать градусов.
Остановившись у багажника, я ждала, когда он его откроет. Но стоило водителю нажать кнопку на брелоке, как крышка багажника бесшумно поднялась сама.
Я втолкнула ручки чемоданов внутрь и провела ладонями по бокам чёрных брюк, стирая пот с пальцев. Как только я потянулась за первым чемоданом, он шагнул вперёд и преградил мне путь.
— Ладно, ты уже заявила о себе. Я заберу, — сказал он, с лёгкостью закидывая мои чемоданы внутрь, даже не напрягаясь.
А потом, к моему удивлению, обошёл машину и открыл заднюю пассажирскую дверь. Для меня.
Наверное, он заметил мой шок, потому что уголки его губ едва заметно дёрнулись, а потом он пояснил:
— Я всё ещё твой водитель. Это часть моей работы.
Ах да, работа. Потому что, упаси Господь, он просто захочет проявить элементарную вежливость.
Грех жаловаться, Ники, ты ведь сама такая же.
Я глубоко вдохнула и тут же пожалела.
Запах навоза ударил мне в нос. Меня чуть не вывернуло на месте.
Господи боже. Это отвратительно.
Я сдержала рвотный позыв, забралась в машину и, едва дверь захлопнулась, с облегчением вдохнула прохладный воздух, пропитанный лёгким ароматом ванили.
Но мгновение спустя водитель открыл свою дверь, а отвратительный запах снова проник в салон.
— Как тебя зовут? — спросила я, пока он выруливал с парковки.
Мне нужно было знать, останется ли он моим водителем до конца этого шоу или только сегодня. В любом случае хотелось назвать его по имени, а не просто мысленно величать «этот упрямый тип».
Он слегка повернул голову, взглянул на меня в зеркале заднего вида, вопросительно приподнял брови, но тут же вернулся к дороге.
— Макс.
— Ну так, Макс, тут всегда так воняет? — не удержалась я.
Раз уж мне предстояло провести здесь два с половиной месяца, то лучше сразу выяснить, не станет ли это частью повседневной жизни.
Он снова посмотрел на меня, но на этот раз по лёгким морщинкам у глаз я поняла, что он улыбается. Его явно забавляла вся эта ситуация.
— Не знаю точно, я сам из Нью-Йорка, — признался он. — Но учитывая, что тут ранчо через каждые сто метров, то думаю, что да.
А потом он тихо усмехнулся и что-то пробормотал себе под нос. Кажется про то, что я здесь долго не протяну.
Городская девчонка ворвалась в деревенскую жизнь.
Похоже, это будут долгие месяцы.
Но чёрта с два я не доведу начатое до конца.
Я вытащила из сумки солнцезащитные очки и спрятала за ними взгляд, с трудом подавив желание зарычать на Макса. Он не был особо любезен со мной, но я же решила измениться. А значит препираться с ним — это именно то, чего он от меня ждёт.
Я собиралась удивлять людей.
Город сменился бескрайними полями, затопленными волнами голубовато-зелёной травы. В какую бы сторону я ни посмотрела, везде были только открытые пространства.
И только теперь я осознала, что понятия не имею, куда мы едем и сколько времени проведём в машине.
— Как долго ещё ехать? — спросила я.
Когда Макс посмотрел на меня на этот раз, в его взгляде уже не было прежнего веселья. Может, он, наконец, понял, что застрял со мной в одной машине надолго.
— Больше часа, если пробок не будет.
Я слегка кивнула, показывая, что услышала. Когда он снова перевёл взгляд на дорогу, я выдохнула и откинулась головой на стекло.
Час в замкнутом пространстве с человеком, который меня едва переваривает.
По крайней мере, ему за это платят. Возможно, это единственная причина, по которой он не бросил меня в аэропорту.
Я вытащила телефон, разблокировала экран и ткнула в иконку приложения с последними сплетнями.
Экран замер на белом фоне с серым кружком загрузки.
Я подняла глаза к верхнему углу дисплея, и моё сердце упало.
Нет сигнала.
Прекрасно.
Надеюсь, в доме будет нормальный интернет, иначе мне конец.
С тяжёлым вздохом я сунула телефон обратно в сумку и откинулась на подголовник, снова глядя на поля за окном.
ГЛАВА 5
— Итак, каждый мужчина, попавший в шоу, когда-то был связан с экстремальными видами спорта. Многие сменили профессию, но их прошлое стоит учитывать. Особенно во время групповых свиданий. В конце
