равно чувствую его подкожно.
Выхожу из душа, вытираюсь, провожу ладонью по колючей роже, глядя в огромное, от пола до потолка, зеркало.
Приплыли.
На плече, чуть ниже ключицы, три тонких красных полоски — царапины от ее ногтей.
Провожу по ним пальцами, и кожа начинает гореть. Память услужливо подсовывает момент: она стонет, выгибается подо мной, ее ногти впиваются в кожу, пытаясь удержаться на пике оргазма.
Мой член дергается, наливаясь кровью. Вот так просто. От одного воспоминания.
Кто ты, блядь, такая?
Я даже имени ее не знаю, но лицо мстительницы стоит перед глазами.
Ее огромные, полные ярости глаза.
И тело… гибкое, отзывчивое, незнакомое, но правильное в моих руках.
Зачем оно мне, блядь? Зачем я думаю о ней? Чтобы что? Найти? А дальше? У нее муж. У меня — жена.
Манасыпов, расслабься, это была разовая акция, сброс давления.
Конец истории.
Заставляю себя отойти от зеркала. Гоню прочь эти мысли, потому что они разъедают меня как проблема, которая сейчас не нужна.
Ложусь в кровать осторожно, стараясь не разбудить Надю. Но жена чувствует меня даже во сне — сонно бормочет что-то неразборчивое и прижимается, закидывая ногу на мое бедро. Ее тело теплое и знакомое.
И до одури чужое.
Я лежу, глядя в потолок, и чувствую себя в ловушке. Тонкая рука на моей груди ощущается как якорная цепь.
Первый раз про развод я сказал год назад, после очередного скандала и сцены ревности на пустом месте, просто потому что я как проклятый торчал в полях три ночи подряд, а ей «приснилось», что вусмерть заёбанный я приехал, потому что жарил каких-то девок. Причем, судя по градусу претензии, в ее воображении через мои руки прошла чуть ли не половина города. Это была не первая сцена на тему моей якобы неверности, но в тот раз у меня конкретно сорвало «крышечку». В итоге у нас случилось бурное примирение… и какое-то время все было нормально, а потом Надю снова понесло.
Я не могу уснуть, копаюсь в памяти, пытаясь отыскать без грызни хотя бы один месяц в календаре. А вместо этого прихожу к выводу, что чем дальше — тем чаще скандалы и тем выше градус взаимных претензий. Я прошу ее найти себе какое-то занятие (любое, блядь, я все оплачу!) чтобы она не сидела дома и от безделья не страдала хуйней, она в ответ орет, что я брал ее в жены на условиях «все включено». Она истерит, что я не хочу детей, а я в ответ ору, что какая из нее к черту мать, если она с собственными нервами справиться не может.
Какой-то ёбаный пиздец.
Наша жизнь превратилась в красивый, выхолощенный проект под названием «идеальная семья». Мы строим дом, в котором не будет смеха. Моя жена хочет ребенка, которого не хочу я. Не с ней. Не в этом тотальном непонимании.
В темноте собственной спальни, рядом со спящей женой, я принимаю решение.
Все. Ну нахуй. Развод. Скажу ей утром.
Я устал врать ей и самому себе. Я не хочу так больше жить.
Сейчас посевная, вывозить развод (а он не будет легким) и пытаться рулить полями — тот еще геморрой, но я справлюсь. Хули там, не первый раз выбираться из пиздеца.
Просыпаюсь от того, что телефон разрывается на тумбочке. Сука. Пять утра.
Хватаю его на автомате, отвечаю вполголоса, стараясь не разбудить жену.
— Да, — рычу в трубку.
— Руслан Викторович, беда, — голос моего агронома, Витька, звучит так, будто он лично утопил весь посевной материал. — Поставщик семян кинул. Машина с подсолнечником должна была быть еще ночью, до сих пор нет. Телефон не берут.
Я сажусь в кровати — сон как рукой сняло.
— Витя, блядь. Ты мне звонишь, чтобы сообщить о проблеме, или у тебя есть решение?
— Так это… Я не знаю… Сеялки стоят, солярку жрут, люди ждут…
— Так, слушай сюда. — Уже встаю, иду к шкафу, вытаскиваю джинсы. Мой мозг работает на полной скорости. — Номер накладной у тебя? Отлично, скидывай мне. Дальше — обзванивай всех наших резервных. Всех! Мне похуй на цену, мне нужен элитный подсолнечник, десять тонн, и чтобы он был на базе через три часа. Понял?
— Понял, Руслан Викторович. Но там же цена будет…
— Витя, — мой голос становится ледяным, — у меня сейчас один день простоя — минус сто штук. Ты понимаешь? Если через три часа семян не будет, я этот день простоя вычту из твоей зарплаты. Ищи.
Сбрасываю вызов и тут же набираю начальника своей службы безопасности.
— Палыч, доброе, нихуя не доброе. Тут один пидорас по фамилии Ковальчук решил меня наебать. Сейчас скину тебе номер накладной и его контакты. Найди мне его. Мне не нужна машина, мне нужен он. Живой. Чтобы через пару часов сидел у меня в офисе и объяснял, куда, блядь, делись мои семена. Действуй.
Все. Механизм запущен. Проблема локализована, задачи поставлены.
Вот мой мир — четкий и понятный, где все решается силой, деньгами и правильными командами. Здесь я — бог.
Быстро одеваюсь, чищу зубы, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Посевная. Моя война уже не первый год, но каждый раз обязательно случается какой-то пиздец.
Я уже у двери, натягиваю ботинки, когда слышу за спиной тихие шаги.
Надя. Кутается в халат, накинутый на тонкую ночнушку, растрепанная после сна. Сейчас начнется: «Ты снова уезжаешь? Ты мне ничего не сказал. Мы не поговорили». Мысленно готовлюсь к бою.
Но жена молчит. И смотрит на меня как-то… странно.
— Руслан…
— Надь, у меня нет времени, — обрываю хорошо знакомый тон — вот так обычно и начинается. — Форс-мажор. Нужно ехать. Поговорим вечером.
— Нет. Мы поговорим сейчас. — Последнее слово выделяет хлесткой интонацией.
Я вздыхаю, готовясь к худшему.
— Что еще? — «Спокойно, Рус, она твоя жена… пока еще».
Надя протягивает руку, раскрывает ладонь, в которой лежит маленькая пластиковая палочка.
Тест на беременность.
И на нем — две четкие, мать их, красные полоски.
— Я сделала утром, как только проснулась, — широко счастливо улыбается. — У нас получилось, Руслан.
У нас?
Ты же, блядь, клялась, что пьешь ёбаные таблетки, Надь?!
Я смотрю на эти две полоски.
Потом на ее сияющее лицо.
Потом снова на тест.
И перед глазами тягуче, медленно пульсирует здоровенное слово «ПИЗДЕЦ».
Глава третья: Сола
Я захожу в квартиру, и меня встречает мертвая оглушающая тишина.
Здесь все на своих местах, поэтому оставленная на консоли в прихожей чашка с остывшим кофе, которую я забыла убрать,
