"Лучший" папа - Виктория Вишневская

Ничего, Лазарев, ты у меня ещё под дудку мою плясать будешь, извращенец.

Горе-папаша берёт мою статью, быстро пробегается по ней взглядом — и усмехается, поднимая глаза на меня.

— И что? — выгибает бровь.

Как это — что?

— У меня свои телеграм-каналы, где больше ста тысяч подписчиков. В сумме — около пятисот. Не боитесь, что это выльется в массы, и ваша жена с вами разведётся? Хотите разрушить семью?

Опять непоколебим. Бесит.

Он встаёт из-за стола с той же победной усмешкой. Упирается ладонями в стол, наклоняется вперёд, повторяя мою уверенную позу.

— Куколка, ты просчиталась в нескольких моментах.

Я ловлю его взгляд на своих губах. Хочется рефлекторно их облизнуть, но сдерживаюсь.

— Во-первых, я не женат.

Значит, отец-одиночка?

Блин-блинский. Миссия провалена.

— Во-вторых, обо мне столько негативных статей в интернете, что эта — никого не удивит. Фотографии легко делает нейросеть, так что для меня это — очередная соринка под ногами. У тебя есть ещё аргументы, чтобы я взял тебя на работу?

Всё же не выдерживаю и закусываю губу. Гад.

Стоило догадаться, что этому человеку плевать на любые выпады в его сторону. Он работает в медиасфере — здесь нужны стальные яйца. И, судя по всему, они у него есть.

— Профессиональные качества, — выдыхаю на его вопрос. — Я пять лет в журналистике. Работала у таких людей, как...

— Плевать, — хмыкает он, садясь обратно. Но статью про политика всё же берёт в руки. Я даже не заметила, как отдала ему всё, что у меня было.

Вдруг чувствую, как маленькие пальчики тычут мне в бедро. Опускаю взгляд — передо мной малыш с бездонно тёмными глазами.

— Тёть, а ты кусать котовить умеешь? — вдруг спрашивает он.

— Умею, — отвечаю на автомате.

— А молоко нлавится?

— Вроде нравится.

Какое-то странное собеседование.

— Пап! — восторженно поворачивается к отцу. — Тавай её восьмём!

Он ничего не отвечает. И мне почему-то совсем не хочется, чтобы меня взяли на работу только из-за этих качеств.

Ага, а что ты будешь есть, Кира? А сестру на что содержать? Принципы принципами, но деньги мне нужны. На одной рекламе не вывезешь.

— Уверен? Она же не будет тебе готовить, — говорит он сыну.

— Не бутет? — малыш смотрит с таким расстройством, будто вот-вот заплачет. Душу рвёт, чёрт возьми.

Я вообще не могу пройти мимо детей. Всё из-за того, что когда-то на пару лет потеряла сестрёнку. После того, как мать лишили родительских прав, и она попала в детский дом.

Как вспомню, как она смотрела на меня так же, когда я говорила, что не смогу её забрать... Всё. Готова разрыдаться прямо сейчас.

Резко присаживаюсь на корточки, поправляю юбку и заглядываю в расстроенные глазки.

— Обещаю, даже если меня не возьмут на работу, я что-нибудь тебе приготовлю. Договорились?

На потухшем лице вдруг появляется робкая, но смелая улыбка.

— Да?

— Угу, — киваю и протягиваю ему мизинец. — Заключим договор.

— Договол? — переспрашивает он, но всё же сжимает мой пальчик.

— Обещание друг другу, — поясняю.

На секунду его лицо хмурится. Он резко отдёргивает ладошку. Неужели мои слова про обещания его задели? Может, папа не сдерживал своих?

— Ладно, — раздаётся сверху голос Лазарева. Я вскакиваю, забывая, что он всё ещё здесь, в кабинете. — Сын одобрил. Пишешь ты неплохо, так что бесполезной не будешь. Принята на испытательный срок.

Внутри меня вспыхивает радость — чистая, детская, почти забытая. Попасть к такому человеку на работу — это маленькая победа в мире журналистики. И пусть не только благодаря одобрению маленького человечка, но и благодаря собственному таланту.

— Спасибо! — искренне благодарю, на миг забыв о нашей недавней перепалке. А вот он, кажется, не забыл.

— На выход, — чеканит он, указывая на дверь.

Я мягко глажу мальчика по макушке, прощаюсь с ним и пулей вылетаю из кабинета.

Глава 8. Кира

— Ну как? — спрашивает сестрёнка, стоя на пороге квартиры. Даже разуться не дала — вся в нетерпении!

— Всё плохо, — мрачно резюмирую, скидывая надоедливые туфли. Не люблю их, но для собеседования пришлось надеть.

— Не взяли? — огорчённо шепчет любимка, заглядывая мне в глаза. Я достаю из-за спины коробку с тортом, демонстрируя маленькую, но важную победу.

— Взяли!

Ириша радостно подпрыгивает и бросается мне на шею с поздравлениями.

— Я в тебя верила!

— Задушишь же! — смеюсь, пытаясь освободиться из её крепких объятий.

Она отпускает меня, давая передохнуть.

— Пошли чай с тортом пить, расскажу, как всё прошло, — зову её, уже направляясь на кухню.

На ходу снимаю рубашку — вот оно, преимущество жизни вдвоём, без мужчин: можно спокойно ходить по квартире в одном лифчике. Но всё же накидываю майку и бегу на кухню, ставлю чайник. Пока переодеваюсь, начинаю рассказывать сестре о своём собеседовании.

Ириша смеётся, хлопает ладонью по столу и чуть не давится кусочком торта.

— Вот это ты лоханулась!

— Лоханулась, — смущённо шепчу, снова лезу в интернет искать информацию про этого Лазарева. Конечно, на первой странице — его фотография, вся биография, подробности жизни. А вот на снимках — ни одной личной фотографии! Везде он с кем-то, чаще всего мелькает Арнольд. Вот я и опозорилась своим незнанием.

Но кое-какую информацию всё же нахожу: тридцать пять лет, холостяк. Хм, не соврал. Детей нет.

Как это — нет?

— Главное, что тебя взяли, это ведь твоя мечта была, — говорит сестрёнка, ободряюще улыбаясь. Я шутливо отвешиваю ей подзатыльник.

— Сядь нормально, что опять за поза лотоса на стуле?

— Душнила, — закатывает глаза и свешивает ноги. — И злая. Вот прикинь, тебя и правда ребёнок по попе шлёпнул, а ты на него наехала.

Может быть, не буду отрицать. У мужика ладонь всё-таки тяжелее должна быть. Но извиняться не собираюсь!

— Будет знать на будущее, что ему такое не позволительно, — хмыкаю. — Ладно, давай попьём чай, отдохнём полчасика и по магазинам. У нас ни продуктов, ничего. Хочу сегодня вечером кое-что приготовить.

— Есть, сэр! — она отдает мне честь, изображая строгого солдата.

Ещё немного болтаем, отдыхаем, а потом отправляемся в магазин. Закупаюсь продуктами, и вечером мы вместе готовим ужин. В духовке томятся ватрушки с творогом, на плите булькает плов с курицей.

— А чего так много готовим? — удивляется сестра, заглядывая в кастрюли.

— Я пообещала одному мальчику, что что-нибудь ему приготовлю.

— Это сын босса?

— Ага.

— Ну ты не можешь пройти мимо детей, — говорит она с наигранным возмущением. Я откладываю ложку, обнимаю её крепко-крепко, ни капли не жалея о том, как сложилась наша жизнь.

Даже когда у