просто «еще одной»? Безликой. Стоило ли притворяться, будто она будет чем-то отличаться от остальных? Отличаться от десятков женщин, с которыми я проводил одну ночь и больше их не видел. Мне было нечего предложить такой девушке, как она, но почему тогда то чувство, что цвело у меня в груди секунду назад, начало увядать? Я не знал, что это было за чувство, но я знал, что почувствовал…
нечто.
– Ты ведь не такой, – произнесла она, и в ее голосе легко различалась печаль.
Уже и не припомнить, когда кто-то горевал по мне. И что она имела в виду, говоря, что я не такой? Ах, она поняла, кто я. Она узнала меня. Может, она вообразила себе, что Каллен Хейс – не тот, каким его рисует пресса. Может, она думала, что меня просто не понимают. На мгновение, глядя в ее добрые глаза, мне самому захотелось поверить, что это правда. Но я знал, что дела обстояли не так. Я собирался сказать что-нибудь, чтобы исправить свою ошибку или извиниться, но тут вдруг позади нас распахнулась дверь. Я отпустил девушку, и мы оба неловко повернулись в сторону выхода.
В дверях стояла Шарлен, скрестив руки на своей маленькой упругой груди, вздернув одну бровь и страдальчески скривив свои блестящие красные губы.
– Если вы тут закончили, можем мы уже ехать? Ты ведь звал меня к себе домой, oui?
Я весь сжался внутри, видя, как у девушки опадают плечи. Господи боже. Я ведь предлагал ей то же самое. Девушка взглянула на меня – ее милый ротик припух, волосы струились по плечам, – и я увидел в ее глазах разочарование. Впервые за долгое время я посмотрел на себя чужими глазами, и я возненавидел себя. Она расправила плечи и отступила, прошла мимо Шарлен и вернулась в бар. Вот и все, так она и пропала.
Глава 2. Джессика
– Ну что, как все прошло? – спросила моя соседка Франческа, когда я вошла.
Я кинула сумку и пошла прямо к холодильнику, достала из него бутылку воды и сделала большой глоток.
– Нормально. Если быть официально безработной – это нормально.
Я печально улыбнулась Фрэнки и сделала еще один глоток. В квартире было душно, и я почувствовала, как по спине у меня начинает струиться пот.
– Я переоденусь и тут же вернусь.
Я отправилась в свою крохотную комнату и принялась стягивать с себя юбку и кофточку, аккуратно вешая их в шкаф. У меня было не так уж много одежды, подходящей для поиска работы, и мне нужно было обращаться с ней нежно, ведь теперь мне снова нужно было искать работу.
Я надела хлопковые шорты, широкий топ и собрала волосы в хвост. Это помогло мне немного остудиться, и в общую комнату я вернулась уже спокойной.
От резкого звука фуп я замерла и рассмеялась, когда увидела, что Фрэнки открыла бутылку шампанского и теперь разливала его по двум узким бокалам.
– Santé, mon amie, – пропела она, передавая мне один из них и поднимая свой.
Я улыбнулась и отпила немного дешевого игристого.
– Это первый шаг на пути к замечательной карьере, – сказала Фрэнки.
– Merci, – я уселась на диван, поджав ноги, и поставила бокал на кофейный столик. Фрэнки села на другой стороне дивана, выпила еще немного шампанского и поморщилась.
– Это лучшее, что я могла себе позволить.
– С меня бутылочка, как только я найду работу. Давай надеяться, что у меня наконец-то хватит денег на что-нибудь нестыдное.
– Конечно, все будет, – улыбнулась Фрэнки. – Я горжусь, что ты все-таки решилась.
– Да-да. Но если я окажусь в приюте для бездомных, я буду винить тебя.
– Тут мне крыть нечем. Хотя, мне кажется, таких приютов уже не осталось. Ты закончишь на холодной одинокой улице, моя маленькая капустка.
– Класс, – я улыбнулась этому милому словечку, нашей с ней шутке. Как-то раз она где-то услышала выражение ma choupette и спросила меня, как оно переводится. Я перевела буквально. Теперь это было любимое прозвище Фрэнки. У Фрэнки было итальянское имя, но, несмотря на это, она не знала вообще ни одного романского языка на хоть сколько-нибудь приличном уровне. Когда мы только встретились, она владела от силы десятком французских слов. Я столкнулась с ней в интернет-кафе, когда я впервые приехала в Париж, услышала, как она коверкает язык, пытаясь сделать заказ – кофе и круассан, – и помогла ей. Мы разговорились и тут же сдружились. Мы обе искали соседа, так что казалось, мы предназначены друг для друга. К счастью, она прокачала свой французский, стоило ей немного пожить и поработать тут. Она работала в доме мод одного трендового дизайнера по имени Клеменса Майяр. Она любила свою работу, но зарплата там была не то чтобы выше моей.
«Впрочем, – напомнила я себе, – у кого угодно теперь была зарплата выше, чем у меня. Ведь у меня ее просто не было».
– Как Винченцо отнесся к тому, что ты ушла?
– Нормально, – вздохнула я, – ему будет нетрудно найти кого-то на замену.
Я взяла бокал и сделала глоток. Наверное, Винченцо уже заделал эту брешь. Лаунж-бар La Vue был одним из самых популярных и модных в Париже, и с чаевыми там обычно не обижали. Но я уже достаточно поработала официанткой с неполной занятостью.
Год назад я окончила Корнеллский университет: я стала магистром французского языка, а дополнительное образование получила как историк средневековой Франции. После этого я переехала в Париж и стала искать работу. Единственный отклик, который мне пришел, был от маленькой газеты – зарплаты там мне бы не хватило, чтобы нормально питаться три раза в день. Тогда я и стала ресторанным работником в La Vue, а в перерывах занимала себя тем, что проходила (неоплачиваемые) стажировки в музеях. Моя последняя стажировка только что закончилась, и уход из La Vue должен был подтолкнуть меня к поиску работы по специальности, на которой платили бы достойные деньги. Фрэнки была права – пора было сделать прыжок веры.
Во время учебы я обнаружила у себя талант – мне нравилось переводить со старофранцузского. Если бы я смогла найти работу, где бы этот навык не пропадал даром, сбылась бы моя мечта.
Я бы могла попросить о помощи своего отца – это бы позволило мне быстрее начать карьеру, – но я была убеждена, что делать этого не надо. Когда-то он решил, что самое качественное образование в моем родном городе можно было получить во французской школе. Тогда-то я и открыла в себе тягу к французскому и
